Каюр (СИ)

- И по каким же признакам ты определил, что у меня дар? Я вот его в себе не вижу.

- Ах, да мало кто видит. Ты полицейский или страховой брокер - выбрал профессию случайно - а дар у тебя художника или конструктора тяжелых машин. А может у тебя талант поэта или Шерлока Холмса. Если б ты не опустился в лузерство, я б в тебе этот дар и не заметил. Так что наличие отрицательного опыта - необходимое условие для каюра.

- Но не достаточное?

- Есть еще симптомы. Глюки именно того свойства (я ознакомился с историей болезни). Есть признаки нарушителя, словно кто-то участвует в твоей судьбе. Впрочем, это настолько неопределенно, что рано эту тему затрагивать.

- Знаки, символы? - Я припомнил версию Гарина. - Что-то не видно их.

- Вполне возможно, что и не видно. И я, наблюдая за тобой, ошибся в них, истолковал неправильно. А насчет дара не обольщайся. Дар зачастую - латентная форма психического расстройства. Это твое бедствие или богатство, можно отнестись к нему и эдак, и так. Джякуса взять... Кстати, он тоже в бэде бывал. И вообще, я гения на говно не меняю. Так что придется тебе гением стать.

Десятое минуло, а я был всё ещё жив. Джус нервничал. Бомжевая жизнь ему опостылела, тем более что надвигались дожди. И уже на стене появилась претензия, что вот уж и сроки вам вышли, а вы... Других следов писателей обнаружено не было, только пропала одна из собак да кто-то помочился на колесо Джусова джипа.

- Терпения нет. А нетерпения - сколько угодно. Не прикажете ль долго жить? - торопил события Джус, теребя Джякуса.

Он, наконец-то, добыл саблю. Это была боевая шашка, "чапаевская", с потемневшим клинком, с эфесом, обмотанным изолентой, без дужки и без ножен. Он эту шашку всюду таскал с собой, чистил её, холил, точил, рубил ею бурьян и подсолнухи. Руку набивает, холодея, наблюдал за ним издали я.

Джякус был его рукой недоволен.

- Это ж сабля! Что ты ее, держишь, как сухую соплю? - кричал он, оседлав бел-горюч алатырь - не тот ли алтарь, на котором меня зарежут?

Я их напрямую спросил: как меня умерщвлять будут? Этой саблей станут рубить? Я предпочел бы что-то не столь кровавое и болезненное. И вообще, лучше внезапно и наверняка. Телесные муки оттягивают на себя душевные, отвечал мне на это Джус.

А пока велел заучить легенду, которую я должен буду представить в депо.

- Ты якобы возьмешь в прокате машину, уже взял, на ней и слетишь с трассы, местечко я присмотрел. Это недалеко от твоей богадельни. Будут расспрашивать о деталях - ничего не выдумывай и зря не ври. Упирай на то, что долгое время был без таблеток, и отсюда - плохо с башкой.

Я кстати вспомнил аварию - постановочную, по мнению Джуса - когда он вёз меня сюда, похитив из "Бедной Лизы".

Как он зачистит Джякуса - мне не сказал. Да и не мое это дело. Дальше мы пойдем каждый своим путем. У нас даже лазареты разные.

Я сидел, привалившись спиной к Горячему Камню, закрыв глаза и подставив солнцу лицо. Настроение сегодня было лучше обычного. Неподалеку Джус рубил бурьян, оттачивая удар, у него уже получалось по-казацки лихо. "А ну-ка шашки подвысь. Мы все в боях родились", - напевал он песню из кинофильма.

Я почувствовал сзади движение.

- Как настроение? - спросил Джякус.

По шуршанию и покряхтыванию я понял, что он по своему обыкновенью взобрался на камень и лег.

- Пока терпимо. Но скоро опустится, - сказал я. - Не верю я, что это можно трипом убрать.

- И правильно, что не веришь. Убрать нельзя.

- То есть? Ты ж говорил....

- Убрать нельзя, как нельзя бывшее сделать небывшим. Но поправить можно наложением благоприятных энграмм. А предварительно - сделать тебе расколбес, рассредоточить и собрать вновь.

Это он опять о деиндивидуации. К этому времени я уже немного разобрался с ней. И даже сходные понятия подобрал, такие как гиперурания, экстасис, атман. Или менее вразумительные: клубок возможностей, пучок вероятностей, сплетение сюжетов, одновременность и всеохватность, беспредельновечное всеодно. Да и термин Джякуса - расколбес - уже прижился во мне. В этом слове слышался и раскол, и разлука, и глаголы колбаситься и беситься. И оно отлично передавало его разгильдяйское отношение к этому способу небытия. Эго теряется, растворяется во всеобщем. И это огорчительно, как любая потеря собственности. Но освобождение из плена индивидуального сопровождается недостижимым в реальной жизни блаженством - восторгом, экстазом - и облегчением, как будто избавляешься от груза ответственности, которую зря на себя взвалил, наряду с предчувствием безграничной свободы и всевозможности - того сорта могущества, когда можешь все. Эта потеря собственного я сочетается с обретением всего мира, вселенной во всех ее проявлениях. А мое бывшее, такое протяженное и подвижное прошлое в сравнении с этим - не более, чем монумент, застывший момент времени.