Игорь ему напомнил услышанное:
– У стариков Чеховых двух дочерей белые запороли.
А Пеликан опять смеется:
– Верно! Так в деревне, ехали бояре, красных пока не было. Вот они и не знают, сколь дочерей те запорют.
Игорь возмущался:
– Ну, знаешь, говори, да не заговаривайся!
А Пеликан смотрел на него хитрым глазом, другой сощурив до щелочки, спрашивал вроде начальнически:
– За красных страдаешь, милок?
И весь разговор. Ах, Пеликан, Пеликан, Григорий Львович…
Старик Леднев, профессор исторический, заворочался, устраиваясь поудобнее, сказал сонным голосом:
– А не мудренее ли утро вечера? Ложись, Игорек, спи, родной, завтра ра-а-аненько разбужу, чуть свет. – И захрапел. Засыпал он всегда, как младенец, ни о какой бессоннице не слыхал, пилюль в котомке не носил.
А Игорь не спал. Закрыл глаза, потом снова открыл и увидел другой лес, еще светлый, предвечерний, прозрачный, и тропинку, протоптанную сотнями ног, и сломанную скамью, и рогатку березы. Дома он уже был, дома.
3
Что все это было?
Сон наяву? Расшалившаяся фантазия? Воображение, столь же болезненное, сколь и богатое?..
Или иначе. Традиционное путешествие во времени? Шаг в другой мир? Сложная наведенная галлюцинация?..
Если бы Игорь Бородин любил научную фантастику, то он запросто мог бы применить такие термины, как, например, «нуль-переход» или еще почище – «нарушение целостности пространственно-временного континуума». Щедрые на выдумку фантасты лихо объяснили бы все и вся, подвели бы научную базу – на уровне доброй гипотезы, навсегда заклеймив случившееся как, скажем, «эффект Бородина». Каково, а?
А в общем-то никак. И ответ на естественный вопрос – что все это было? – увы, не существовал. Игорь и не задумывался над объяснением, просто шел к березе и…
Кстати, береза, как оказалось, прямого отношения к переходу не имеет. Однажды, опасаясь, что встретит родителей, возвращающихся с работы, что начнутся вопросы: куда? зачем? когда вернешься? – Игорь ушел в прошлое прямо из дома, из собственной комнаты. Не в березе дело – в самом Игоре. В чужую память можно путешествовать с любого вокзала. Просто с двойной березой связано самое первое путешествие, а Игорь всегда был склонен романтизировать приметы места…
Но между тем контрольная грянула в свое время, то есть в наше – время памяти Игоря и Валеры Пащенко, у которого память была похуже, чем у приятеля: плохо он запоминал формулы, всякие физические законы, считал себя прирожденным гуманитарием. Однако списал все умело, без ошибок, не вызвав никаких подозрений у физика. А уж радости-то потом!..
Хлопнул Бородина по плечу.
– Это дело надо отметить.
– Каким образом? – заинтересовался Игорь, поскольку пащенковская формулировка наталкивала на известный вывод.
Но спортсмен Валера Пащенко остался верен себе.
– Есть предложение, – сказал он. – Идем в гости.
– К кому?
– К Наташке Яковлевой.
Это предложение стоило обдумать.
– Повод?
– А так.
Хороший повод, убедительный.
– У тебя что, сегодня тренировки нет?
– Угадал! Так идем или как?
– А не выгонит? – все-таки усомнился Игорь.
– Нас?! Хо-хо! Она будет рада неземной радостью, ибо… – Тут он задрал к небу указательный палец, значительно потряс им где-то на уровне второго этажа, но разъяснять свое «ибо» почему-то не стал. – А к ней, между прочим, подруга прирулила.
– Что за подруга? Откуда знаешь?
– Ответ первый: с подружкой Натали купалась в море. Ответ второй: сама сказала.
– Убедил. Тронулись.
И тронулись, благо идти недалеко. А к березе Игорь решил позже пойти, не уйдет от него путешествие…
Семнадцать лет, славный возраст, его понять надо. И Натали, одноклассница милая, недурна собой, волнует сердца сверстников-акселератов, а уж подруга, загадочная незнакомка с черноморским загаром – тут, как говорится, без вариантов, тут двух мнений не существует: спешить, знакомиться, побеждать, немедля, немедля.
«И очи синие бездонные цветут…»
– А куда ты в последнее время исчезаешь? – нарушил молчание Пащенко, не ведая, что вторгся в хрупкий мир грез о Прекрасной Даме, расколол его своим приземленным вопросом.
Почему Игорь и был сух:
– Не понимаю, что ты имеешь в виду…
– Что ни вечер – ищи тебя, свищи.
– Гуляю.
– Один? Или кое с кем?
Игорь вовсе не собирался посвящать друга, даже самого близкого… – во что? – ну, скажем, в тайну двойной березы. Нет, серьезно, то, что происходило в чужой памяти, принадлежало только ему и никому больше, никто не имел права даже заглянуть в мир, обретенный Игорем, да что там заглянуть – краешком уха услышать, что он есть, этот мир.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу