Юрий Корчевский - Язычник

Чугунок долго еще стоял на плите, зелье уваривалось, уменьшалось в объеме, густело. Под конец ученик волхва бросил в чугунок щепотку сушеного и растертого в порошок корня мандрагоры. Варево вспыхнуло ослепительным огнем, но тут же погасло.

Ученик отставил чугунок в сторону – пусть остывает, а сам прочел еще одно заклинание. Сегодня ночью будет полнолуние, зелье приобретет особую силу, и волхв должен быть им доволен.

Когда зелье остыло, ученик волхва зачерпнул ложкой немного варева и плеснул его на чугунную плиту печи. Варево загорелось синим огнем, затем ярко вспыхнуло и погасло.

Ученик удовлетворенно кивнул. Он правильно выдержал пропорции ингредиентов, и заклинания подействовали. Варить зелье непросто, чуть не рассчитал – и оно окажет другой эффект. Волхв доверил ему варить простые зелья лишь через четыре года ученичества.

Аккуратно, стараясь не пролить ни капли, Похвислав перелил зелье в маленький, размером с кулак, горшочек, и перевязал горлышко заговоренной кожей змеи. Теперь не выльется ни капли, даже если горшочек перевернуть горлышком вниз. Торопясь, он отнес его Илье, как и приказал ему волхв.

Стучать в калитку не пришлось, Ратибор уже ожидал его у двора. Поблагодарив, он взял горшочек и опустил в мошну – не держать же его в руках – и отправился к детинцу.

Высоко в небе светилась отраженным светом полная луна. Город уже спал, лишь перебрехивались собаки. На улицах было пустынно, не светилось ни одно окно в избах.

Илья добрался до Дмитриевских ворот, свернул вправо и у третьей башни встал. Коротко свистнул два раза.

Сверху раздался шорох, и с башни, сверкнув шлемом, свесился дружинник. Потом вниз опустилась бечевка. Илья осторожно обвязал ею горшочек за горлышко и дернул бечевку два раза.

Дружинник вытянул бечевку с горшочком, а Илья отошел в сторону от тына и уселся на землю. Теперь надо ждать. Он достал из-под рубахи моток веревки и привязал ее к «кошке» – трехлапому железному крюку.

Расчет волхва был на то, что люди вставали рано. Они ложились спать, когда темнело, а просыпались с петухами, когда было еще темно и солнце находилось за горизонтом. Умывались, пили воду, варили похлебку на завтрак. И только после вторых петухов зелье должно было свалить с ног всех, кто пил воду из колодца.

Илья сидел, смотрел на звездное небо, на мелькающие за тыном шлемы дружинников, и вдруг в голове его прозвучал голос:

– Не кручинься, Ратибор, все будет хорошо!

– Благодарю тебя, Макошь!

Илья вскочил. Дружинников на боевой площадке за тыном не было видно. Кричали петухи или нет?

Он решил лезть на тын. Если обнаружится бодрствующий дружинник, он убьет его. При себе у Ильи был только боевой нож, лезть с мечами через стену мешкотно, ножны цепляться будут, мешать. Ну, была не была!

Илья раскрутил над головой «кошку», бросил ее на верхушку тына, и веревка размоталась. Он подергал – держится хорошо. Подбежав к бревнам забора, уперся ногами и, подтягиваясь за веревку, полез. Делал это он ловко и быстро, как будто тренировался всю жизнь. Порой ему казалось, что внутри его сидит другой человек, настоящий воин, Ратибор. Он отменно владеет мечом, кулачным и ножевым боем, потому что Илья обнаруживал у себя эти способности, коих раньше у него не было.

Взобравшись на тын, он подтянул веревку и уложил ее бухтой на боевой площадке – кто его знает, как придется уходить? Не все дружинники могли испить воды и уснуть.

За первым же поворотом боевой площадки он обнаружил спящего дружинника. Тот лежал в нелепой позе, на самом краю, свесив вниз ногу. Илья отстегнул у него меч в ножнах и сбросил его за тын, туда же отправил щит и сулицу. Кто-то из горожан подберет: железо стоит дорого, и он вместо вил и дубинок сможет вооружиться за счет княжеской казны. А дальше – еще один спящий и еще…

Илья понял, что нельзя терять время на разоружение, неизвестно, сколько будут спать воины. Конечно, заверения Макоши, что все закончится хорошо, успокаивали, вселяли уверенность, но он помнил высказывание Суворова: «Раз везение, два везение… Но помилуй бог, надобно же и умение».

Он спустился по лестнице с тына и побежал к собору. Каменное, высокое и белое строение – отличный ориентир в темноте.

У храма остановился, озираясь, – где изба воеводы? Слева – длинный одноэтажный дом. Понятно, воинская изба, говоря современным языком – казарма. Где-то рядом должен быть и дом воеводы. Вот дурень-то, ведь Макошь говорила о поверхе, то есть о втором этаже. Справа есть такой дом. Размерами не княжеский терем, в самый раз для воеводы.