Анатолий Дроздов - Непрощенные

Красноармейцев переодели в трофейные мундиры. Раненым вкололи морфия и прикрыли. Родную форму предусмотрительно сложили в мешки – пригодится. Как и ветошь – кресты с башни смывать. Маскарад завершился. Сам прицеп был с германскими номерами, на танке красовались кресты, а у группы появился мотоцикл. Горовцов со своими людьми, отходя от аэродрома, перехватили одинокого гонца из города. Не вовремя выехал немец на проселочную дорогу…

Камуфляж годился лишь для поверхностного осмотра. Стоит немцам потребовать «папирен»… Оставалось надеяться, что не потребуют. Были в ситуации и плюсы. Благодаря налету на аэродром немецких самолетов можно было не бояться, но и без воздушной разведки одинокий танк, петляющий по проселочным и лесным дорогам, обратит на себя внимание. А уж к утру ориентировки будут у каждого «ганса» в радиусе ста километров.

У группы оставался еще козырь. Трофейная немецкая рация, настроенная на переговоры фрицев, снабжала отряд ворохом информации, среди которой изредка проскакивали интересные факты. Рота пехоты при поддержке трех танков вышла на патрулирование леса у Вощино? Значит, обходим Вощино и берем южнее. Усилен артиллерией блокпост у переправы? Пройдем бродом. Танковый батальон требует заправщики к точке 12.2? Смотрим карту и берем между ними и полковым госпиталем, расположение которого на карте отмечено. Планшет со свежими пометками на карте Олег снял с убитого при разгроме колонны обер-лейтенанта. Порядок – вещь на войне нужная, но иногда излишняя осведомленность рядовых командиров – находка для диверсантов противника.

«Окно» для выхода им определили недалеко от места боя. В штабе 13-й армии, видимо, провели кратчайшую черту между аэродромом и линией фронта, резонно предположив, что задерживаться диверсантам после нападения на аэродром нет резона. Беда штабистов была в том, что о расположении немецких частей они имели довольно расплывчатые сведения. Устаревшие. Прифронтовые батальоны и роты постоянно передвигаются, их точная дислокация – результат ежедневной разведки, какой у могилевских товарищей не было. Там больше полагались на удачу. Олег в удачу не верил, потому потратил день на разведку. Истоптал трофейными ботинками ноги, но картину отхода для себя нарисовал. Отряд шел по тылам противника, подчиняясь указаниям новоиспеченного лейтенанта.

К «окну» вышли, проплутав почти два часа. Но благодаря складкам местности нигде не засветились.

Заехали в лесок, в километре от которого начинались траншеи, замаскировались, пыхнули зеленой и двумя красными ракетами, ожидая обещанного прикрытия – хороший артобстрел, после которого «БТ» пролетит пару километров и выскочит у своих.

Ждали полчаса.

Потом у опушки послышался рев бронетранспортеров. Пожаловали гости. Немцы выгрузились, выстроились цепью и двинулись на поиски любителей пиротехники. Артобстрелом с нашей стороны и не пахло.

Олег выматерился, стукнул кулаком по ладони и приказал уходить. Оставаться дальше было нельзя.

Торча в открытом люке «БТ», Ильяс вспоминал последний вечер на хуторе. Группа готовилась к походу. Не поступи приказ из Могилева, они все равно бы ушли. Не обнаружив диверсантов в первые после нападения на дороге дни, немцы не успокоились. Со всех сторон на хутор доходили тревожные вести. Немцы прочесывали село за селом, лес за лесом. До момента, как в укрытой кустами балке обнаружат заваленный ветками танк, оставались дни, если не часы. Пора было делать ноги. Штаб в Могилеве весьма вовремя придумал им «дембельский аккорд».

…Аля тихо плакала в углу. Полночи жарко шептала Ильясу в ухо, что ждать будет, что не надо ему никуда идти, что и здесь жить можно. После заревела, в подушку уткнувшись.

Олег на своей половине писал. Вытребовал керосиновую лампу, достал записную книжку убитого немца и строчил в ней огрызком карандаша. Ильясу было невмоготу слушать сдавленные рыдания, и он вышел к Олегу. Спросил, что ваяет. Оперу, что ли?

Рыжий криво ухмыльнулся и ответил, что оперу писать пока рано. А вот докладную записку – в самый раз. Потому как завтра вполне может случиться, что излагать мысли на бумаге станет некому.

– Чем с начальством поделиться хочешь? – Ильяс оглянулся, не слышит ли кто еще. – Промежуточный патрон, атомная бомба, Хрущева к стенке? Сам же понимаешь…

– Понимаю, – согласился рыжий. – Никто такому хода не даст.

– Зато в шпионы, паникеры и враги народа запросто запишут!