Игорь Негатин - Право остаться

После завтрака занимался домашними делами или вставал на лыжи и уходил вдоль берега – проверить капканы и рыболовные снасти, поставленные в небольшой бухте. Зверья, как уже говорил, много. Лисы, кабаны, олени. Соболя с нахальным видом таращились с деревьев, разглядывая нового обитателя Прошкиной пади. По вечерам издевательски кричал филин, которому определенно было нечем заняться. Он жил где-то рядом и своим уханьем частенько дразнил собак. Брэдли как-то предлагал его изловить и приручить, но руки не дошли. Да и чего его ловить? Разве что чучело сделать? Жалко. Черт с ним – пусть живет.

Примерно через неделю после ухода Брэдли я собрался пройти на юго-западный берег озера. Там, в небольшом заливе, ловилась жутко вкусная рыба. Жирная, чем-то похожая на селедку. Не знаю названия, но вкусная. Если ее приготовить, свежевыловленную, на рожнах, то пальчики оближешь! Сугудай тоже хорош! Эх, еще бы картошки вареной, но тут с этим сложновато. Дорогое блюдо. Редкое.

Погода стояла хорошая, солнечная. На небе ни облачка. Просто живи и радуйся! Вот я слегка и расслабился. Разве что песни не распевал, дурья башка! Съехал с холма на берег, обошел прибрежные кусты… и замер.

Медведь…

Знаете, скажу честно: я испугался. Сердце сначала замерло, потом ухнуло куда-то вниз, к желудку, а потом и вовсе растворилось, испуганное этой встречей. Я серьезно! Медведь… Первый раз вижу этого зверя так близко! Такая громадина, что… лучше с ней не связываться! Тем более с таким, поднятым какой-то напастью из берлоги! Медведь-шатун – это вам не олень. Это серьезно! Смерть. Быстрая, лютая и гадкая. Не отрывая глаз от зверя, я стянул с плеча винтовку и зачем-то передернул рычаг, хотя патрон уже был в стволе.

Выстрел!

Он ахнул, отозвался эхом от промороженных, покрытых инеем скал и растворился в заснеженном лесу. Дьявол! Меня колотило так, что я промазал! Промазал с пятнадцати метров! Зверь глухо зарычал и повернул ко мне свою окровавленную морду.

Клацнул затвор.

Время словно замерло, а воздух превратился в густой морозный сироп. Тягучий, вязкий и звонкий… Вылетела гильза… Клянусь, она летела так медленно, что можно было разглядеть мельчайшие царапины! Если бы я рассматривал эту, будь она неладна, гильзу. Если бы… На самом деле, я глаз не мог оторвать от зверя. Руки как ватные, а ног и вовсе не чувствовал. В голове мелькнула какая-то глупая и совершенно бесполезная мысль. Мелькнула и тотчас ушла, будто ее сквозняком выдуло. Растворилась. Ствол – на медведя… Лязгнули холодным испугом зубы. Не торопись, Талицкий! Не торопись… Господи…

Выстрел!

Есть! Послышался рев раненого медведя! Уже потом, несколько минут спустя, насчитал в этой тушке четыре пулевых отверстия. Видимо, я так испугался, что мой мозг зафиксировал только последний, решающий в этой схватке выстрел. Это было потом, позже. Пока что я сидел задницей на снегу и жадно зачерпывал горстями снег. Глотал, таращился на убитого зверя и не чувствовал холода.

Поднялся и на подгибающихся ногах подошел к медведю. Да, вы будете смеяться, но я с каким-то бешеным наслаждением, будто хотел отомстить ему за испуг, всадил еще одну пулю в голову. Тьфу… Ну и чего тебе не спалось в своей берлоге?

И тут я заметил, кого именно он жрал. На снегу лежал человек. Первой мыслью было, что это Брэдли. Глупая и никчемная мысль. Слава богу, что увидел незнакомую, довольно странную куртку, отороченную рыжим лисьим мехом, и охотничьи, но не подбитые камусом лыжи. Даже полегчало. Будто камень с души упал. Снег был красным от крови.

Я не подошел к человеку. Незачем. После таких ран не выживают.

Мелькнула еще одна мысль: снять шкуру с медведя. Глупо, скажете вы? Да, пожалуй что глупо, но мне было необходимо это сделать. Понятия не имею зачем. Машинально, бездумно, с маниакальным упорством я свежевал этого шатуна, пачкаясь в его густой крови. Пока… Пока не услышал хрип человека, которого считал мертвым. Он захрипел и, как мне показалось, даже дернулся.

С каким-то непонятным равнодушием я подошел к лежащему на снегу мужчине. Судите сами – я не врач, не знахарь и не волшебник. Если этот парень, по какой-то счастливой случайности, еще и живой, то ненадолго. Не лицо, а кровавая маска. Вместо правой руки – какие-то ошметья. Умрет. Сейчас или немного позже. Живот распорот, кишки наружу вывалены. Нет, не жилец. Было бы правильнее его пристрелить, чтобы не мучился.

Единственное, что меня сразу удивило, так это отсутствие собачьей упряжки. Слишком уж далеко от жилья для лыжных прогулок. Да и напарник бы не помешал. Такие одиночные прогулки, как видите, плохо заканчиваются. Следов не было. Разумеется, кроме лыжни, уходящей куда-то на юг, и следов схватки.