Анна Делайт - Долина Драконов

Беловолосый тихо вздохнул и, указав рукой направление движения, поспешил к храму.

Юкария, наверное, впервые за всю свою недолгую жизнь пела. Ее голосок, звонкий и чистый, разносился по лесу, подхватываемый птицами и разносимый на километры вокруг. Впервые за всю свою жизнь она была свободной и могла насладиться такими прекрасными моментами, как гуляние в лесу и общение с кем-то помимо слуг и Марка.

— Эрик, а как так получилось, что ты можешь превращаться в человека, а остальные нет? — полюбопытствовала светловолосая, нагибаясь к небольшому кустику, чтобы посмотреть, нет ли там чего съедобного. — Или другие драконы могут обращаться в какой-то особый день? Или проклятье действует только на тебя не полностью? Я плохо знаю легенду о Тардароте. Мне Марк рассказывал ее давно, когда я не могла заснуть. Вроде сказки на ночь, но вот только конец у нее был другой.

Юная служанка и представить себе не могла, каково это быть свободной и не зависеть ни от кого. Есть то, что тебе нравится и хочется, а не жалкие объедки с королевского стола, бродить в любое время, где тебе захочется, а не выполнять резкие приказы Эстель или просьбы Марка.

Юкария, немного повозившись в колючих кустах, все же добралась до дикой малины и начала срывать спелые ягодки к себе в плетеную корзинку. Вот вернутся все, и будет чем перекусить. Возможно, если драконы смогут добыть мяса, то ужин у них будет просто шикарный.

Полудракон медленно следовал за Юкарией и улыбался. Чудесная девочка, открытая и наивная. Такая готова отдаться полностью любимому делу, помогать другим и получать от этого удовольствие. Тут не захочешь — влюбишься. И Эрик это чувствовал: окрыленность, отличное настроение и желание любоваться юной белокурой девочкой, что поет просто неземным ангельским голосом. Он даже сначала и не понял, что Юкария перестала петь и задала вопрос.

— А? Ну…это долгая история. Вероятнее всего, проклятие ослабевает в последующих поколениях. Втором, третьем и так далее по списку. Я родился, когда мои родители уже были драконами, но с ними я мог получить только животное воспитание. В Тардароте — все те, кто был проклят сразу. Поэтому обратно в людей они не могут обращаться. Но они понимают речь и, бывает, что даже пытаются как-то подсказывать. — Эрик ненадолго задумался, остановившись у старого тиса. — И ты кое в чем права. Драконы действительно могут обращаться в людей, но это происходит лишь раз в сто лет. В день, перед которым произошел тот случай на площади. Обращение происходит лишь на сутки, затем снова они принимают драконье обличье. Как ты уже знаешь, я могу обращаться по желанию.

Эрик пожал плечами и прошел к одному из кустов можжевельника, чтобы собрать ягодки. Из них получится неплохое дополнение к мясу, если он, конечно, сможет тут подстрелить кого-нибудь. Тем более, что лук со стрелами полудракон забрал у Итана, когда переносил его в лазарет.

— А вообще мне помог Себастьян. — продолжил он, подходя к Юкарии, чтобы положить ягоды в корзину. — Он научил меня ходить, говорить…в общем, всему, что должен уметь человек. Поэтому драконы разрешили Себастьяну и его друзьям пересечь границу Тардарота. Если бы не просьба Себастьяна, драконы бы вами просто полакомились без зазрения совести.

Юкария смущенно улыбнулась, слушая рассказ Эрика. Это надо же, жить с драконами посреди руин, оставшихся от Тардарота. И Себастьян. Он даже после своей смерти умудрялся помогать всем. И драконам, и избранным, и парням.

— Ну а я родилась в Карандалле, но прожила там недолго. Мою мать отравила королева Эстель, когда узнала, что ее муж ей изменяет с моей матерью. Там долгая история. В общем, получилось так, что никто не знал о моем происхождении, и после смерти мамы я убежала в лес Бренжедаль в надежде найти себе приют. Марк приютил меня уже позже, а когда узнал о том, кто я есть на самом деле, сделал своей служанкой и пообещал, что когда я вырасту, то стану королевой своих земель. Прошло уже много лет, а Марк пока не нарушил обещания. Я верю ему, и всегда выполняю его просьбы.

Светловолосая через силу улыбнулась. В ее глазах стояли слезы, окропляя нежную кожу щек солеными дорожками. Ей было неприятно вспоминать все те годы, проведенные, словно в тюрьме, без возможности высказаться и поделиться своими переживаниями. Марк хоть и заботился о ней, но он мало с ней разговаривал и практически не интересовался ее настроением, будучи занят по началу королевскими делами, а потом и вовсе стал пропадать в современном мире, чтобы разыскать избранную. Зато сейчас ее чуть ли не с упоением слушал Эрик.