Марина Ночина - Выбор неизбежен

Теперь я понимаю, почему для демонов это наказание. Даже если Люцифер смилостивится и освободит кого-то, этот "счастливец" навсегда запомнит, как "хорошо" ему было. Не будет помнить, где он был, что видел, что слышал, а вот ощущения...

Я передёрнул плечами и отложил перо. Писать дневник я начал сразу после того, как меня лишили крыльев. Да и то, не писал, а царапал какие-то каракули. Первые записи не могу разобрать даже я сам. Сложно писать, когда тебя разрывает на части. Но это было тогда, давно. Сейчас же, это просто... очередная привычка, чтобы хоть как-то разнообразить серые будни. Бумага всё равно вытерпит всё.

Пришлось даже придумывать свой собственный механизм шифрования, чтобы никто особо рьяный, в том числе и Леопольд, не прочитал мои манускрипты. Слишком много было в тех записях информации не для посторонних глаз.

- Не помешаю? - как всегда без стука, в мою каморку заглянул Лео. Вошёл, словно всю жизнь был здесь хозяином, а я всего лишь жалкий...

Вошёл и вольготно расположился на лавке, которая заменяет мне кровать.

- Я, кажется, просил стучать, - завязывая дневник на особый узел, напомнил я. Впрочем, мог и не напоминать, после лишения крыльев, я стал для здешних Никем. С меня даже сняли слежку. Я перестал волновать своё новое "начальство".

- У нас пополнение, надо встретить, - не обращая внимания на мои слова, сообщил бездушный.

- Эта не моя работа.

Я поднялся с табуретки и отошел в угол кельи, к крошечной дырке в стене, которую сам же и проковырял от нечего делать. Дыра эта открывала вид на сводчатую пещеру с подземным озером. Поэтому в моей комнате постоянно пахло водными лилиями, в избытке разросшимися по его поверхности. Мне запах почему-то нравился. Архангелы, конечно, пожурили за такое кощунственное отношение к выделенной жилплощади, но этим и ограничились. Всё-таки, иногда моё положение пустого места приносило свои плоды. Тот же случай с запретом появляться на каждодневных заседаниях в зале общего Сбора. Стоило бы радоваться, но тут-то и оказалось, что...

В общем, не важно. Эту возможность я всё равно уже упустил, а стоило всего-то поставить свою подпись в нужной графе.

- Это приказ Зордона, - ноль эмоций в голосе. Словно разговаривает с растением. Что я могу на это сказать? Да пошёл ты Леопольд к Дьяволу!

- Хорошо. Когда они прибывают? - спросил не оборачиваясь. Смотреть на воду в такие моменты было самым верным решением. Мерное покачивание белых лилий на зеркальной глади меня успокаивало. До Чистилища я ненавидел воду. Как же быстро человек меняет свои вкусы...

Нахмурился. Я назвал себя человеком? Почему?

- Лука.

Я обернулся. Кажется, бездушный что-то говорил, а я пропустил это мимо ушей. Интересно, снизойдет, чтобы повторить?

- Прости, отвлёкся. Что ты говорил?

Лео неодобрительно сощурил глаза. Как оказалось, в моём ничтожном положении куда больше плюсов, чем могло показаться на первый взгляд. Я был никем, но и ангелы не имели права трогать меня. Ни магически, ни ментально, ни астрально, ни эмоционально, а на физическую расправу я мог и ответить. И ответить так...

Короче говоря, никто из "жителей" Чистилища ни разу не покушался на моё физическое здоровье. Всё-таки спокойная жизнь в Столице и постоянные учения для сражения с демонами - две разные вещи. Кое-что мне стало не по силам, но махать мечом я не разучился. А оружия в Чистилище хватало. Следить за демонами - не самое простое занятие. Многие первое время сопротивляются, так же как и я когда-то.

Впрочем, мне, как Пустому Месту, оружия не давали. Не положено, мол. Жаловаться не буду, ангельская подготовка позволяла использовать заместо оружия всё что угодно. Хоть палку, хоть камень. Главное, чтобы было в кого бросить или кого проткнуть. Так что, живём!

- Их приведут с третьим боем Колокола на Северный пост, - без желания, но всё-таки повторил Леопольд и поднялся с лавки. Отряхнулся, словно сидел не на свежезаправленной постели, а на грязной земле. Тогда какого хрена, спрашивается, усаживал свой зад?

На несколько секунд закрываю глаза, прогоняя по телу клокочущий гнев, и уже спокойно смотрю в недружелюбные глаза бездушного. Он - почти что друг. Возможно - приятель. Он - самый адекватный из всех. Остальные даже не разговаривают. Что уж там - меня не замечают! О Луке вспоминают только когда нужно делать грязную работу.