Анастасия Гофман - Печать силы

Девушка отрицала даже самой себе, что боится быть пойманной, но она действительно боялась. Ведь Юнна совершенно не внушала ей доверия, скорее наоборот, Ваниль в очередной раз убедилась, что с этой особой нужно быть начеку.

За следующей высокой аркой начинался холл, заваленный обломками. Ваниль нашла очень милым то, что помещения для учеников решили восстановить раньше, чем это место. Наверняка это была идея Паши, а не его новоиспеченной подружки. При мысли о Юнне, Ваниль фыркнула.

На дверях не было табличек и номеров комнат, но девушка знала, что третья дверь по правой стороне ведет в комнату Ясмин. Ваниль частенько доводилось бывать здесь раньше, еще в то время, когда ни она, ни ее белокурая подруга не были загружены школьными проблемами и наставничеством. Теперь Ваниль считала ту пору самой лучшей в ее жизни: тайные вечеринки, прогулки по ночному городу, танцы до самого рассвета и веселые компании… Что может быть лучше?

Девушка отбросила воспоминания в сторону, постаралась как можно тише отворить дверь и быстро прошмыгнула внутрь. Нащупав какой-то предмет одежды, Ваниль тут же постелила его у входа, чтобы свет фонарика не было видно в зазоре между полом и дверью.

Яркий луч открыл следующую картину: комната была опрятна и убрана, словно взрыв и не проникал сюда вовсе. Только слой мягкой пыли покрывал все вокруг. Настенные часы отчитывали секунду за секундой, громким тиком выводя Ваниль из себя. Девушка не теряла времени напрасно, тут же принялась обыскивать ящики письменного стола, стопки бумаг и книг. Открывая учебник за учебником, Ваниль несколько раз разочаровалась в себе: книги были созданы специально для слепых людей. Крошечные точки на листах предназначались для чувствительных пальцев, Ваниль ни за что не смогла бы их прочитать.

– Нет, нет… Должно же что-то быть, – шепотом успокаивала Ваниль саму себя.

Она перешла к книжной полке, затем к журнальному столику, заваленному никому ненужными тетрадями и учебниками «Энергии», пока не наткнулась на старый дневник в кожаном переплете. Девушка тут же перевернула несколько пожелтевших страниц, но они оказались пусты.

Ваниль злобно фыркнула, спешно пролистав дневник дальше, и наткнулась на подогнутый уголок. На нетронутой чернилами бумаге уродливо выделялись отпечатки чьих-то пальцев, края бумаги были потрепанными, словно кто-то не раз пытался отыскать что-то в пустом дневнике.

– Если бы только… – Ваниль хоть и знала, что способность управлять энергией покинула ее тело, все-таки решила попробовать сконцентрироваться на своей руке. Кольцо переливалось в свете фонарика зеленым, но привычного прилива сил не было. Девушка громко цыкнула, позабыв о том, где находится.

«Успокойся», – мысленно приказала она самой себе.

Ваниль спрятала находку за пазуху. Пересмотрев еще кучу бесполезного хлама, рыжая открыла вещевой шкаф. Его дверцы неприятно заскрипели, отчего волосы на руках встали дыбом. Девушка замерла, прислушиваясь, нет ли в коридоре какого-либо движения. Но все было спокойно.

На полках покоились аккуратно сложенные свитера и блузы, от которых отчетливо пахло свежими духами Ясмин. Несколько кардиганов и курток висели на плечиках, а низ шкафа был заставлен коробками из-под обуви.

Ваниль уже хотела закрыть шкаф, как вдруг ее любопытство и страстная любовь к обуви взяли верх. Она опустилась на корточки, открыла верхнюю коробку, заметив хорошо знакомые замшевые туфли насыщенного желтого цвета:

– О боже, Ясмин, я же говорила, что продавщица врет, – она брезгливо отставила ящик в сторону, даже перекосившись от вида такой безвкусицы.

Следующая коробка оказалось тоже бесполезной, как и две после нее. Ваниль понимала, что довольно глупо копаться в вещах умершей слепой подруги, но все же решилась дойти до конца. Напоследок ей оставалась всего одна коробка, явно меньшего размера по сравнению с остальными и совсем потрепанная.

Внутри оказались собранные памятные вещи: фотографии и письма. Письма принадлежали явно не Ясмин, на всех них красовалось другое имя: Анна Беркутова. Ваниль взяла самое верхнее из стопки: бумага была желтой и очень плотной, а чернила выцвели, приобретя фиолетовый оттенок. Фотография, лежавшая в конверте, была свернута пополам, отчего лицо девочки, которой на вид было не больше пяти лет, казалось практически неузнаваемым. Но светлые кучерявые волосы, широкая открытая улыбка не оставляли сомнений, что на снимке была маленькая Ясмин.