Анастасия Гофман - Печать силы

– Ты хочешь сказать, что ты – та самая девушка, которая… Но ты ведь должна быть мертва. Адам сказал мне, что этот урод убил тебя.

– У него почти получилось. Он так боялся остаться один, что пошел на такой шаг. Боялся, что если я сбегу с Адамом, бесконтрольная энергия убьет его. Я слышала о случаях, когда такое действительно происходило, но первородные не могут умереть так просто. У меня был выбор: рассудительный Адам или вспыльчивый Владимир, – Юнна перевела взгляд на фотографию Вилены и ее семьи, затем вновь взглянула на Пашу. Тот казался совершенно потерянным, словно не понимал, что должен чувствовать сейчас. – Я выбрала твоего отца, потому что с ним я чувствовала себя на своем месте. Я знала, что он всегда защитит меня и поддержит, чего я не могла ждать от Владимира, самовлюбленного и эгоистичного, с ним мне пришлось бы все время подчеркивать его уникальность, а я не хотела этого. За это и поплатилась, тот вечер перевернул всю мою жизнь. Почти уничтожил ее. Но я ни секунды не жалела о своем выборе.

Ясные голубые глаза Юнны налились слезами, и она усмехнулась. Ей вовсе не хотелось показывать своему бывшему подопечному собственную слабость. Юнна хотела быть ему примером всегда и во всем. Только вот на душе откуда-то появилась тупая боль, погасить которую можно было лишь одним способом.

Паша крепко обнял подругу, впервые за последние дни испытав умиротворение. Девушка уткнулась лицом в его плечо, наслаждаясь долгожданной поддержкой.

– Я горела, – продолжила Юнна, чуть отстранившись. Синий взгляд парня был насквозь пропитан вниманием и заботой, отчего слова так и лились наружу. – В буквальном смысле. Меня тошнило от собственного запаха. Вся энергия, которую я так берегла для отступления, не принесла никакой пользы. Я чувствовала, как умираю. И я уже мечтала умереть. Казалось, будто прошло всего мгновение, я открыла глаза и осознала, что все еще здесь. Я не могла двигаться и дышала через металлическую трубку, вставленную мне прямо в горло. Но я могла слышать. Мои родители, которые все мое детство так боялись меня, оказались моими спасителями. Они никому не сказали, что я жива. Вместо этого мы сбежали. И после я не слышала ни о Владимире, ни об Адаме. Я думала, они погибли, я даже надеялась, что это так. Но потом я узнала, что кто-то набирает людей. Не обычных людей, а похожих на нас.

– Но я видел тебя на том снимке, который сохранился у моего отца, – все-таки возразил Паша, хотя ему вовсе и не хотелось подвергать слова Юнны сомнению. – Ты совершенно не похожа на ту девушку, ты… другая.

– Верно, не похожа, – она собрала волосы за спиной, открыв шрам, который обрамлял лицо. – Это не моя кожа, не мои глаза, меня переделали…

– В то время еще не было таких возможностей! – Паша взбешенный подскочил с места, принялся мерить комнату быстрыми шагами. Под ноги то и дело попадался всякий хлам. – Зачем ты все это несешь, Юнна? Тебе нравится издеваться надо мной или ты тоже на стороне этого ублюдка и преследуешь свои бредовые цели?

– Я не вру тебе, – девушка смерила напарника серьезным волевым взглядом, словно отключив собственные эмоции. – Да, ты прав, тогда не было. Поэтому больше половины своей жизни, почти сто семьдесят лет, я была изгоем, уродцем, в которого тыкали пальцами, над которым все издевались. Когда мои родители умерли, мне пришлось бежать, – по выражению ее лица было видно, что эти воспоминания тоже причиняли девушке боль. – Жила на улице, иногда меня пускали в ночлежки для бездомных, но долго я там не задерживалась. И оставляла после себя горы трупов… Люди все такие жестокие. Они смеются над теми, кто выглядит хуже их, стараются унизить, и морально, и физически. Вот здесь я была благодарна тому, что во мне есть. Сила никогда не позволяла кому-то причинить мне вред. Даже эти бедняки, поедавшие объедки богачей и не мывшиеся месяцами, считали себя лучше, – девушка ухмыльнулась. – Даже живя хуже бездомных вшивых собак, они думают, что имеют право решать, кто из нас достоин жизни, а кто нет.

Паша молча слушал рассказ подруги, проигрывая в голове сцены чужих воспоминаний. Он ничего не ответил, лишь отвернулся в сторону, чтобы не чувствовать на себе болезненный взгляд Юнны. Парень не хотел показывать своей жалости и непонимания. Он не хотел разочаровывать свою подругу.

– Это было давно, – Юнна поставила пустую чашку на стол, по привычке потянула правый рукав рубашки, пряча кожу. – А вот школа… Экспериментальное изучение энергии, название так и кричало, что пришло время узнать других, объединиться с теми, кто похож на меня. Но прийти сюда было очень страшно. А когда я все же осмелилась, увидела человека, которого все это время считала мертвым.