Анастасия Гофман - Печать силы

Девушка не смела прервать Владимира, вдумываясь в каждое его слово, желая услышать все, что он держал в себе. Вилене казалось, что он пытается открыться перед ней. И сейчас вся та боль, которая сидела внутри нее самой, исчезала. Стоило лишь найти того, кто тоже страдал.

– Я и сам был таким, и сам заслуживаю смерти, ведь забрал столько жизней, но я не могу вернуть их. И теперь единственное, что я обязан сделать, – это сохранить жизнь тем, кто еще не пострадал от подобных нам.

Вилена вновь посмотрела в глаза Марка. Их серо-голубой оттенок вызвал сильнейший приступ ностальгии, но девчонка заставила себя подавить это чувство.

– То, что ты делал в школе, нельзя назвать искуплением грехов, – она направилась к автомобилю.

– А что, по-твоему, я сделал в школе? – Парень остановил ее, схватив за руку. Грубо и сильно, но Вилена привыкла к такому отношению.

– Издевался над Денной, Ванилью и другими учениками. Убил Ясмин и тех, кто оказался на поле в тот день. Этого мало?

– К взрыву я не имею отношения, он было частью плана Адама. Денна… – он отвел взгляд в сторону, щурясь от солнца. – Я просил ее не вмешиваться, но она подставилась. Пошла к Адаму, чтобы рассказать обо мне. Я просто держал ее внизу.

– Не ври мне! – закричала Вилена не своим голосом. Внезапно ее охватила такая злость, что девчонка хотела наброситься на Марка точно так же, как и на извращенца, с которым только что расправилась. – Я видела, что ты сделал с ней!

– Только помогая тебе, я могу хоть как-то искупить вину!

Вилена заметила в его словах отголосок вины, но не стала заострять на нем внимания. Владимир был лицемером, выбирал, когда включить защитника слабых, а когда этих слабых же и подавить.

– И скольких ты убил за те семьдесят лет, что пытался научиться контролю?

– Достаточно, чтобы полностью разочароваться в себе.

– И все же?

Парень развернулся и направился к автомобилю, все так же стоявшему под палящим солнцем. Тело убитого человека уже успело покрыться песчаной пылью обочины.

Девушка заняла место пассажира и приготовилась вновь закрыть глаза.

– Семьдесят восемь.

– Что? – Она не поняла, о чем идет речь.

– Семьдесят восемь человек. В их число входят и члены моей семьи, – Марк завел двигатель, – и девушка, которую я любил. Я помогаю тебе, чтобы подобное не произошло в твоей жизни. Ты всегда должна четко знать, что делаешь, не поддаваясь эмоциям. Для нас это равняется смерти. Только вот не нашей, а других людей. И, кроме того, у меня было достаточно времени, чтобы осознать свое нежелание провести следующие три сотни лет в одиночестве. Адама больше нет, семьи у меня тоже нет, и ко всему я разрушил и его семью тоже. Так что мы с тобой в одной лодке. Ни ты, ни я не можем вернуться к той жизни, что была у нас раньше.

Вилена широко распахнула глаза от удивления, не зная, как реагировать на такое заявление.

Марк посмотрел на нее.

– Не волнуйся, я не претендую на тебя или твои чувства. И я не буду настаивать на том, чтобы ты осталась со мной, когда ты будешь в состоянии полностью контролировать свои способности. Мне просто нужно нечто постоянное в моей жизни… друг или враг. Хотя я все же надеюсь на первый вариант.

Девушка украдкой смотрела на Марка, пытаясь увидеть в нем черты того безжалостного человека, каким он представал перед ней раньше. Еще накануне она тряслась от страха в ожидании жестокости с его стороны, а сейчас он вел себя, как самый обычный парень.

– Куда поедем теперь? – Вилена не сводила глаз с его лица.

– Есть еще несколько бесконтрольных. Ты понадобишься мне там.

– Я больше не буду убивать.

Парень отвлекся от дороги, одарив Вилену понимающим взглядом.

– Тебе придется.

Вилена проснулась в холодном поту, еле сдерживая крик. Ее сознание забралось очень глубоко в мысли Владимира. В его воспоминания о событиях того трагического вечера. Вилена не раз хотела спросить о том, что же произошло на дне рождения Анны, но совесть не позволяла ей теребить чужие раны.

Эти воспоминания были такими живыми, что Вилена на себе ощутила всю боль от взрыва, когда тело самого Владимира превратилось в кровавую бомбу. Услышала грохот, с которым разбились витражные стекла некогда светлого коридора дома, с которым мебель разлетелась в щепки, настигая пытавшихся спастись людей. Все было таким живым, настоящим, пропитанным силой и страхом.

Были и светлые воспоминания. Улыбка Анны, когда Владимир преподнес ей подарок: миниатюрное колечко, спрятанное в изысканную шкатулку из бархата и драгоценных камней. И самые важные слова, которые юноша долго не решался произнести. Милое, но искреннее признание в чувствах. Анна просияла от счастья, когда услышала эти заветные слова. Казалось, будто она ждала их, жаждала получить подобное признание от друга. Владимир был счастлив и думал, что счастье это взаимно.