Константин Соловьев - Америциевый ключ

Отдачей мушкет едва не вырвало у него из рук – слишком уж непривычная позиция для стрельбы. Но Ганзель знал, что не промахнулся.

Холст с фальшивым камином лопнул, из-за него, вереща и завывая, в облаке тлеющей шерсти вывалилось огромное существо с непомерно большой головой, более похожей на деформированную собачью морду. Лоскуты, еще недавно бывшие целым холстом, тоже тлели, распространяя по всей хижине тягучий запах, похожий на вонь горелого тряпья. В сочетании с запахом паленого мяса и шерсти он был особенно невыносим.

Существо скрежетало зубами и шаталось, прижимая гипертрофированные лапы к груди, там, где светилась, подобно углю из самого настоящего камина, глубокая дыра в обрамлении вздувшейся багровой кожи. Зажигательная пуля легко пробила грудину и даже застряв во внутренностях человеко-пса, продолжала гореть, причиняя, должно быть, невыносимую боль.

Антропос даже не помышлял о нападении. Его шерсть трещала и тлела, к ней прилипли горящие лохмотья холста, из оскаленной пасти, способной запросто откусить Ганзелю голову, доносился лишь истошный, совсем не человеческий, вой.

Ганзель поднял мушкет, удерживая его одной рукой, и всадил пулю прямо в нее, аккурат между зубов.

Антропос захлебнулся своим воем. Тяжелая пуля с термической смесью лопнула у него в пасти, выбив неровный кусок затылочной кости и мгновенно превратив содержимое черепа в прилипшую изнутри сажу. Человеко-пес выгнулся всем телом и умудрился сделать еще два или три шага, прежде чем мягко повалился на пол, раскинув лапы. Шерсть его все еще продолжала тлеть, отчего тесная каморка папаши Арло наполнялась удушливым смрадом. Все еще горящий огонь поедал его потроха с жадным шипением.

- Только очень недалекие люди прячут ценные вещи за нарисованным камином, - пояснил Ганзель, вставляя в опустошенные стволы пули и засыпая на полку порох, - Но только круглые идиоты прячутся за ними сами.

Теперь, когда от фальшивого камина остались лишь лоскуты ткани, стало видно, что он скрывал – зловещий темный проем, из которого веяло ощутимым даже рядом с догорающим Антропосом холодным сквозняком.

- Эффектно, - нехотя обронила Греттель, косясь на брата, - Но слишком театрально. Не обязательно было пытаться произвести на меня впечатление. Это твое «несет псиной»…

Она поморщилась. Так невозмутимо, точно речь шла о неудавшемся карточном фокусе. Ганзель не удержался, ухмыльнувшись.

- Что плохого в театре? К тому же, это не меня сгубила любовь к паршивым декорациям!

На то, чтоб засыпать порох и забить пыжи у него ушло полминуты. Очень долгие полминуты, тянущиеся бесконечно, несмотря на подгоняющие их быстрые удары сердца. Наконец мушкет был вновь заряжен. Ганзель поправил его, проверил, легко ли выходит из ножен кинжал, и шагнул в сторону темного проема. Греттель устремилась было за ним, но вынуждена была остановиться, когда остановился он.

- Извини, сестрица, но тебе туда вход заказан.

Прозрачные глаза полыхнули прозрачным же огнем, по сравнению с которым пламя, унесшее жизнь незадачливого Антропоса, могло показаться едва теплым. А вот голос, напротив, был ледяным.

- Позволь напомнить тебе, братец, там, за дверью, склад, битком набитый генетическими зельями. А я, если ты помнишь, геноведьма.

- Со своей стороны могу напомнить, что там – три опытных убийцы, - сказал Ганзель, - Каждый из которых, подозреваю, может дать мне изрядную фору. Или ты хочешь, чтоб мне пришлось следить еще и за твоей собственной головой?

Плечи Греттель поникли.

- Там тысячи пробирок, - все еще упрямо сказала она, - А ты ни черта не понимаешь в них.

- Мне и не надо, - легко ответил он, - Я обещаю, что постараюсь ничего не разбить. А если и разобью… Едва ли ты отругаешь меня, как в детстве, когда я случайно разбивал твои колбы.

- Если ты что-то разобьешь, никто уже не будет никого ругать, - обронила Греттель.

- Ты будешь самым ворчливым головастиком на свете, - пробормотал он, - Единственное, что мне надо знать, сестрица, так это что располагается дальше? Не хотелось бы принимать бой на незнакомой территории.

- Длинный тоннель, метров в пятьдесят. А дальше старая заброшенная лаборатория. И в ней саркофаг.

- Никогда не видел саркофагов. На что он похож?

- На стеклянный купол. Он полностью герметичен, все образцы хранятся там. А еще там бронированная многотонная дверь, которая закрывается лишь снаружи. Если тебе удастся запереть их всех внутри саркофага…