Константин Соловьев - Америциевый ключ

- Считай, ты сняла тяжелый камень с моих трещащих старых плечей. Значит, он не превратится в исполинский дуб пятиметровой высоты, способный выкорчевывать дома?

- Нет. В семь лет он должен был достичь пика своего физического развития.

- Ну а дальше?

- Не знаю. Скорее всего, таким он и останется. Я не программировала длительность жизненного цикла, лишь купировала его развитие на определенном этапе. Вполне возможно, он проживет еще столетия.

- Вечный мальчишка?

- Не мальчишка. Не дай обмануть себя его внешности и возрасту. Вечно голодное и злое растение, оказавшееся вплетенным в чужой для него мир теплокровных млекопитающих. Судя по тому, что ты рассказываешь, Бруттино уже начал это осознавать. Свою инородность и чуждость всему окружающему. Едва ли его можно считать мальчишкой, братец. Теперь это самостоятельный хищник, лишенный многих человеческих качеств. Новый и агрессивный биологический вид, желания которого нам, как и прежде, неизвестны.

- Ну, желание золота явно у него наличествует, - пробормотал Ганзель, - Иначе он не занимался бы грабежами. Хотя едва ли золото требуется растению для обмена веществ.

- Ты проверил подпольные рынки генетических зелий? Не исключено, что он попытается продать там что-то из отцовского капитала.

- Проверил почти все в городе. Но там Бруттино не видели. Остается предположить, что либо он слишком осторожен, чтобы светиться в таких местах, да еще и с ценным товаром, либо…

- Либо у него свои планы на эти пробирки, и заключаются они не в продаже, - закончила за него Греттель, явственно помрачнев лицом, - Кстати, пока ты гулял по городу, папаша Арло проверил свою опись и сказал, что именно пропало.

- Дай угадаю. Возбудитель коклюша?

Греттель не улыбнулась.

- Нет. Пять крайне опасных вирусных культур. Все обладают способностью к генетической ассимиляции, все могут стать причиной потенциальной эпидемии. Очень плохие вещи. Хотя они покажутся детской шалостью, если кто-то получит доступ к фальшивому камину и всем его сокровищам.

Молчание, воцарившееся в гостиной после этих слов, показалось Ганзелю тяжелым и удушливым. Словно какая-то невидимая химическая реакция заменила все атомы кислорода иным химическим элементом, совершенно не годящимся для насыщения легких. В этом молчании они сидели несколько минут, не встречаясь глазами. Наконец Ганзель прочистил горло.

- Кхм… Слушай, сестрица…

- Слушаю.

- Мне кажется, мы очень стеснены во времени. А проще говоря, времени у нас и нет.

Геноведьма качнула головой.

- Я тоже так считаю. Пока пробирки и ключ остаются в руках Бруттино, катастрофа может произойти в любую минуту. Очень сложно прогнозировать действия существа, логику и чувства которого мы не понимаем.

- Значит, мы вынуждены действовать сообразно моменту, решительно и жестко.

Прозрачные глаза геноведьмы, сереющие в моменты наибольшей сосредоточенности, уставились на него с несвойственным им любопытством.

- Кажется, ты что-то задумал, братец. Не уверена, будто знаю, что именно, но…

«Ей это не понравится», - подумал Ганзель, делая вид, что подбирает слова.

- Глупо надеяться, что я смогу в одиночку найти деревянного разбойника. Город слишком велик, даже если шарить по самому его дну. Я думал, что смогу перехватить Бруттино сам. Пусть я не молод, зато имею немалый опыт и хорошо знаю здешние места, он же всего лишь мальчишка. Но он хитрее, чем я думал. Теперь я оцениваю свои шансы куда скромнее. Более того, допускаю, что могу целую неделю бродить по Вальтербургу, и так и не нападу на свежий след. Позволительно ли в такой ситуации рисковать и терять драгоценное время?

Греттель нахмурилась.

- Ты заходишь осторожно и издалека. Значит, собираешься предложить что-то, с чем я, скорее всего, не буду согласна. Проще говоря, прощупываешь почву.

Ганзель швырнул снятый ботфорт на пол вслед за плащом. На ковре все еще оставались пятна пыли – напоминание о беспокойном визите папаши Арло.

- Я и забыл про твою проницательность. Да, я как раз собирался предложить сделать кое-что. Немного дерзкое, немного рискованное, но, в свете наших обстоятельств, вполне разумное. Впрочем, ты все равно удивишься.

- Что же?

- Торговцы называют это перепоручением обязательств третьему лицу.

- Ах, так…

По ее лицу невозможно было понять, догадалась ли она о сути его предложения. Вполне возможно, что уже начала догадываться. Ганзель с хрустом пощелкал суставами пальцев, ощущая себя неловко.