Ирина Шевченко - Дочь Хранителя

— Галла, очнись! Очнись, пожалуйста!

Только тихий короткий вздох. "Она ведь так и умереть может", — с ужасом осознал эльф, прежде чем впопыхах кинуться обшаривать ее комнату на предмет обнаружения чудодейственного лекарства. Ничего. Только книги, тетради, отдельные исписанные беглым почерком листы. Две баночки с кремом. В привлекшем было внимание пузырьке духи. Зачем ей духи, если она ими не пользуется? А в шкафу — платья. И в платье он тоже ее не видел. А вот настойки нет. Может на кухне?

Зажег, наверное, все имеющиеся в доме свечи, обыскал все комнаты — ничего похожего. В комнате Лайса обнаружилось мерзко пахнущее пойло, что-то отдаленно напоминающее коньяк. Дать ей глоток? А если станет только хуже?

Вернувшись на кухню, наткнулся взглядом на стоящую в углу корзину с яйцами, и неожиданно для себя вспомнил, чем откармливали ослабевших после длительной болезни детей в приюте на Каэлере. Отыскал в шкафу широкую чашку, аккуратно отделил желтки, смешал их с сахаром. Подумав немного, влил в смесь и белки — не помешает.

Она дышала. Слабо, едва слышно, но все же дышала.

— Галла!

На то, что она услышит, он не рассчитывал, и отшатнулся, увидев, как распахнулись испуганно ее глаза.

— Все хорошо, — он как можно мягче отстранил ее протестующее поднятую руку. — Надо выпить это, тебе станет легче.

Пересохшие губы слабо искривились в исполненной жесткого сарказма усмешке.

— Поверь мне…

И осекся. Нет у нее причин ему верить. Ни одной.

Ну и пусть! Просто навалился на слабо сопротивляющуюся девушку, силой разжал стиснутые зубы, влил в рот немного сладкой тягучей смеси и тут же зажал ей нос. Проглотила. Закашлялась.

— Поняла? Теперь пей!

Она пила медленно, делая небольшие судорожные глотки. А после откинулась на подушки, прикрыв глаза — наверное, не столько от усталости, сколько для того, чтобы не смотреть не него.

— Отдохни.

В кухонном шкафу он отыскал крупу, снова спустившись в погреб обнаружил недалеко от того места где она лежала мисочку с мясом.

Мясо обжарил, как сумел. Сварил жидковатую вязкую кашу.

Когда зашел опять в ее комнату, девушка лежала, вперив взгляд в потолок, ничем не выдав, что услышала его шаги или скрип открывающейся двери.

— Тебе лучше?

Нет ответа.

— Тебе нужно поесть.

Подхватив подмышки, усадил ее на постели, подложив под спину подушку.

— Так нормально?

И тут же со злостью спросил себя, чего он ждет. Благодарности?

Тарелку с кашей и мелко нарезанным мясом поставил ей на колени и вышел из комнаты, чтоб не смущать.

Присел на диван, обхватил руками отяжелевшую голову. Идиот! Все, абсолютно все испортил из-за своей тупости! И на кого он накинулся со своими нелепыми подозрениями — на девочку, почти ребенка! Сколько ей? Двадцать шесть — двадцать семь? Для эльфов — это считай что детство. Для некоторых людей, оказывается, тоже.

Звон бьющегося стекла вывел его из раздумий. Тарелка. Гордая девчонка психанула и швырнула ее на пол — не нужны мне, мол, твои подачки. И что теперь делать? Накормить-то ведь нужно! Накормить, убедиться, что она в порядке и, не дожидаясь утра, ехать в Паленку. Расскажет Диверу все, что сумел узнать, расскажет убедительно, отметая всякие подозрения. А потом вернется на Эльмар — там ему самое место. А Лайсу Галла сама все объяснит, после такого кард о нем сожалеть не станет.

Не самое лучшее, но все-таки принятое решение словно сняло часть груза с души. Сейчас только накормит эту упрямицу. И кровь. Нужно взять ее кровь — пусть Хранитель проверит все свои домыслы и отцепится от Лайса и этой несчастной дерганой девчонки, в которой только законченный параноик узрит опасность для Великого Круга всесильных драконов.

Чтобы снова не пугать Галлу видом меча, взял с кухни коротенький ножичек и завернул его в найденный в ее спальне платок. Толкнул дверь и остановился на пороге спальни. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что произошло на самом деле: ничего она не швыряла. Тарелка просто выскользнула из обессиленных рук, съехала по одеялу и упала на пол. А сама девушка закрыв лицо ладонями, сидела все так же и тихо, почти беззвучно плакала.

Он неуверенно подошел к ней, осторожно коснулся вздрагивающего плеча.

— Не плачь, не надо. Я сейчас все уберу и принесу еще.

Насыпав новую порцию, рисковать не стал:

— Не сердись, но будет лучше, если я сам тебя покормлю.

Обернутый платком нож положил на столик у ее постели. Успеется…

Безумие. Весь этот день — одно сплошное безумие.