Ольга Онойко - Люди Весны

Его тело выглядело странно. Совершенно гладкая, серебряно–белая кожа без волос, родинок, шрамов, потёртостей — и под этой кожей торчащие кости, сухие узлы жил. Арга видел, как меняется оттенок кожи Маррена. Перемены радовали его. Порозовели губы. Потемнели соски, и Арга поцеловал их, каждый обведя языком. На первом Маррен тихо вскрикнул и дёрнулся, на втором — попытался расслабиться, часто и неровно дыша. «Его тело очень юное, — думал Арга. — Если он остановил свой возраст — здесь… Он вообще с кем–нибудь спал?»

Арга устроился поудобней. Он не сомневался: Маррен ждёт, что поручитель овладеет им, использует его, как обычные смертные используют жён и рабов. Зная нравы весенних, Маррен только что напомнил ему — он вправе. Прикосновения Арги сладки ему до безумия, даже боль и унижение будут сладки, если он примет их от Арги, своего благословенного праведного поручителя…

Многих людей влечёт то, что запрещено.

Многие совершат запрещённое, если кара не будет грозить им, а деяние останется в тайне.

«Если это и есть искушение, — подумал Арга, — то Элафра плохо потрудился на сей раз!»

Он обхватил ладонями голову Маррена и стал целовать его лицо. Маррен вздрагивал, пытаясь то отпрянуть, то ответить. Арга поцеловал его в губы. Руки его бродили по телу колдуна, холодному, но живому. Чудилось, что даже этот холод отступает под ласками, чёрная кровь быстрее бежит по жилам. Арга сбросил рубаху. Глянув, он остался доволен: к низу живота оттенок Марреновой кожи стал уже почти человеческим. Член и яички были тёмно–розовыми. Член так и не встал по–хорошему, но сделался достаточно твёрдым для продолжения игр.

Резким движением Арга развернул Маррена к себе и лёг на него всей тяжестью. Маррен застонал. Этого он ждал. Всё шло как должно. Он обнял Аргу, впутав пальцы в его волосы, вжался в него, развёл и приподнял ноги. Теперь ему оставалось только принять Аргу. Впустить его внутрь.

Зажмурившись в ожидании, он не видел, как улыбается Арга.

Арга ещё раз поцеловал его в губы, отпустил, вывернулся из рук Маррена и стал двигаться по его телу вниз, облизывая шею, соски, живот… Маррен взвизгнул, когда его член оказался у Арги во рту. Его глаза широко раскрылись. Он даже приподнялся, изумлённо уставившись на Аргу. Тому пришлось прерваться, чтобы освободить рот.

— Что?

— Арга…

— Нравится?

— Я…

— А я — весенний, — Арга наконец засмеялся. — Я должен знать, что тебе нравится.

— Да! — Маррен выпалил это и смутился, отводя глаза. — Арга… я думал, ты…

— Я возьму тебя так, как тебе хочется. Но позже. После того, как тебе станет хорошо.

— Хочется? — эхом отозвался колдун; лицо его застыло в выражении крайнего потрясения. Потом он заморгал и нелепо улыбнулся, сознавшись: — Хочется.

— Хорошо, — сказал Арга. — Тогда поверь мне. Ты мне веришь?

— Да, Арга.

— Ляг. Успокойся. Закрой глаза.

Маррен рухнул на спину и откинул голову. Со свистом втянул воздух сквозь зубы. Его пальцы впились в меха и выдрали часть подшёрстка. Каждое движение губ и языка Арги отзывалось содроганиями в его теле. Он метался так, что Арге пришлось покрепче обхватить его бёдра. Потом он поймал руки Маррена и переплёл его пальцы своими. От этого колдун вдруг утихомирился. Мучительное напряжение отпустило его, он расслабился и только тихо стонал, перекатывая голову на шкурах. Когда Арга добился своего, Маррен умолк и надолго задержал дыхание.

Его семя было жидким как вода и столь же прозрачным. «Бесплоден, — понял Арга. — Намеренно, могу поклясться. Зачем магу Чёрной Коллегии случайные дети?»

Арга поднялся, подтащил одно из одеял и укрыл Маррена. Улёгся рядом. Отдышавшись, колдун потянулся к нему — так кротко и ласково, с такой благодарностью и доверием, что в Арге шевельнулось подобие настоящего желания. Однако, несмотря на недавнее обещание, сейчас было не время для него.

— Всё, — сказал Арга Маррену в макушку. — Засыпай.

— Но ты…

— Но сейчас–то тебе не хочется, верно? — Арга улыбнулся. Маррен не стал спорить. Он потёрся лицом о грудь Арги и мирно свернулся в его объятиях.

Тело его так и осталось тёплым — до самого утра.

Последние телеги обоза ещё петляли по дороге в предгорьях, а передние уже катились вдоль течения Фиранак. Тёмная стремнина реки оставалась свободной ото льда, лишь заросли рогоза по берегам укутал пушистый иней. Сияны распрощались с друзьями и свернули от реки вправо. Там, в холмах, высились их стройные башни и лепились к склонам вырубленные в камне дома, издалека подобные гигантским лестницам. Многим другим предстояло уйти сегодня к вечеру или завтра. Рияны носились верхами, собирая одолженные книги и обещанные записи. На Вильянов и Ноэянов было смешно смотреть: все они ехали, вывернув головы в одну сторону — высматривали проход в скалах, уводивший к их плодородным долинам. Проход этот выбил в камне бурный ручей. Дорога там становилась наклонной и узкой, кое–где телеги рисковали застрять или свалиться в воду. Это предвидели и без устали об этом шутили.