Андрей Кощиенко - Файтин!

— Смотри, — сказал он, кивком головы задавая направление, — это памятник корейским женщинам-ныряльщицам, хонде.

Женщины-ныряльщицы? У нас, в «нашей» Корее их зовут хенё. А тут, значит хонде? Вот жешь! Оказывается все просто! Я, опять, «лопухнулся». А эта круглая штуковина, что у женщины в руках на памятнике, это сетка-ловушка, а сзади — буй, который показывает проплывающим мимо лодкам, что тут где-то работает человек.

— Хочешь, могу тебе про них рассказать, — обернувшись ко мне, предложил Чжу Вон.

С чего это он так подобрел? На жалость пробило, что ли? Ну ладно, пусть расскажет. Может, услышу то, что не знаю. Миры-то разные!

— Хочу, — кивнул я и поблагодарил, — спасибо, Чжу Вон-оппа !

— Хонде — это женщины, которые добывают из моря морские деликатесы, — начал свой рассказ Чжу Вон, снова выезжая на дорогу, — Ракушки, трепанги, ловят осьминогов, каракатиц, рыбу, если получится. В общем все, что сумеют поймать. Работают без аквалангов. Маска, ласты, гидрокостюм, сетка, буй ну и крючок для отрывания ракушек от камней. Вот все, что у них есть с собою.

— А почему без акваланга? — полюбопытствовал я, — с ним же удобнее?

— Акваланги запрещены, — сказал Чжу Вон, — если их разрешить, тут лет через пять на дне пустыня будет. Выловят все.

— А, ну да, — сообразив, кивнул я.

— А так, — продолжил мне рассказывать Чжу Вон, — природный баланс особо не нарушается. Тем более, что ныряльщиц становится с каждым годом все меньше…

— Почему? — опять задал я вопрос, — улов падает? Экология?

— Дело совсем в другом, — бросив на меня внимательный взгляд ответил Чжу Вон, — раньше, в 60-х годах, ныряльщиц было очень много. Спрос на морепродукты был весьма высок, а их промышленного производства тогда еще не было. Хонде хорошо зарабатывали. Строили на полученные деньги дома, отправляли детей учиться. Часто бывало так, что ныряльщицы, а не их мужья содержали семьи…

— А что, разве мужчины этим не занимались? — удивился я, — Это ведь было прибыльно?

— Ну ты скажешь! — удивился в ответ мне Чжу Вон, — Хонде — это чисто женское ремесло!

— Почему? — не понял я, — разве мужчины этим не могли заниматься?

— Потому, что… — начал объяснять мне Чжу Вон и замолчал.

— Потому, что это женская работа! — секунд через тридцать выдал он мне объяснение и добавил, — Если бы ты все помнила все как надо, то таких бы глупых вопросов бы не задавала! Понятно?

— Понятно, — не став спорить кивнул я.

Хотя совершенно было не понятно. Что, табу, что ли на этот вид деятельности для мужиков наложен? Странно. Работа не из легких, опасная. Но только женщины. Очень странно.

— А что было дальше? — спросил я у Чжу Вона.

— А дальше случилось то, что не могло не случиться, — неторопливо ответил он, внимательно смотря на дорогу, — дочери ныряльщиц, получив образование, не захотели возвращаться из городов в рыбацкие деревни. Оказалось, что можно зарабатывать и без ежедневного риска. Без каждодневных многочасовых погружений в холодную воду с последующим отогреванием у костра. И они не вернулись. Матери остались без смены. Им оказалось некому передать свой опыт и умение. Количество ныряльщиц стало сокращаться. Потом началось промышленное выращивание моллюсков и всего остального того, за чем охотятся хонде. И их стало еще меньше. Потом в Корею завезли цитрусовые. Климат острова Чеджу , который больше всего был известен своими ныряльщицами, оказался превосходным для выращивания мандарин. Сейчас на нем полно плантаций, которые дают их владельцам годовой доход, сопоставимый с доходом ныряльщиц. Но это работа на земле, без риска утонуть. Поэтому люди Чеджу стали заниматься больше выращиванием мандарин, чем морем. Теперь мандарин — символ острова. А хонде совсем почти не осталось. Слышал по телевизору, что их не больше трех тысяч на всю Корею…

Мда… Грустная история технического прогресса. Как говорится — «за все нужно платить»… Причем зачастую платит тот, кто совсем «не при делах» этого прогресса.

— … Правительство принимает меры, — продолжил рассказывать Чжу Вон, — пытается сохранить это занятие… Хотя бы для туристического бизнеса, потому, что туристы очень любят хонде. … Школы ныряльщиц, льготные кредиты на открытие кафе, частично оплачивают им лечение из бюджета… Но пока ничего не получается. Работа опасная, тяжелая, ей нужно заниматься всю жизнь. Неточность в бумагах можно исправить, а море ошибок не прощает. Нет желающих платить жизнью за ошибку. Да и заработки в профессии сильно упали. На берегу можно больше заработать… Средний возраст хонде приближается к 60-ти годам. Лет через десять они могут совсем исчезнуть…