Кира Бег - Хранимая (СИ)

— Подойди, — тем же тоном приказали мне. Лари с какой-то обреченностью выпустил меня и стоял неподвижно, согнувшись в три погибели, не смея поднять взгляд от травы под ногами.

— Возьми, — столь же возвышенно распорядился главный кролик, ой, то есть, эльф, когда я осторожненько подошла к нему ближе. Я с опаской протянула руку, и в ней оказалось миленькое колечко, свитое из тончайших веточек, с крошечными цветами и листьями.

— Спасибо, — только и смогла пролепетать я.

— Представь её Семье, — распорядился Владыка и махнул рукой.

Лари шустро подскочил ближе и, схватив меня за руку, утянул прочь. Мы с ним ураганом промчались мимо ошарашенных охранников, вылетели через приемную беседку и совсем скоро были возле дома. Только оказавшись в своем кабинете, Лари отпустил мою руку. Я озадаченно плюхнулась на диван у стеночки. Да что за муха укусила ушастика?

Тот нервно метался по комнате, то хватаясь за голову, то за сердце. Наконец, подлетел к столу, достал из ящика пару рюмок и бутыль чего-то крепкого. Плеснул себе, выпил, выдохнул. Упал в своё кресло. Поднял на меня взгляд, покачал головой.

— Ну, ты даешь, — только и смог выдавить из себя этот ушастый товарищ.

— А что я такого сделала? — аккуратно спрашиваю, забираясь на диван с ногами. Пусть ступни отдохнут от босоножек, после марш-броска через весь лес.

— Ты… ты… ты просто нечто! — взорвался ушастик. — Владыка — неприкасаемый, любого, кто до него дотронется, пусть даже до края его одежд, ждет смерть. А ты вместо эшафота получила кольцо с руки самого Владыки! Ты хоть знаешь, что это значит?

Я покладисто покачала головой, рассматривая украшение.

— Теперь тебе открыт проход на наши земли в любое время дня и ночи. Ты можешь обратиться за помощью к любому эльфу, и он обязан будет тебе помочь. Можешь посещать все наши святыни, что обычно не доступно людям. Имеешь право подавать прошения и просить о правосудии или аудиенции, как все эльфы. И есть еще некоторые нюансы, надо посмотреть в библиотеке рода. Да такого не случалось уже много сотен лет! Это огромная честь, — закончил Лари.

— А оно не завянет? — поинтересовалась я, вытянув вперед левую руку и разглядывая, как украшение, словно живое, обвивает мой палец. Теперь колечко стал мне точно по размеру, и я более чем уверена, что само не слетит.

— Нет, что ты. Пока ты жива, оно будет цвести. Только не советую снимать, не важно, плаваешь в реке или копаешься в огороде.

Да я вообще не уверена, что оно снимается! Зато сидит невероятно удобно. Вообще забываешь, что на пальце что-то есть.

Лари не выдержал моего безмятежного вида и выставил из кабинета. Просидел там всю ночь и весь следующий день, изредка пуская к себе Карасая с подносом. После того, как дворецкий задержался там на пару часов, он стал как-то странно на меня коситься. Да что я, невиданный зверь какой, что ли?!

Для меня же это приключение прошло почти бесследно — под «почти» я понимаю подарок Владыки и новые впечатления. Спала я отлично, а после завтрака сидела в библиотеке и рассказывала о своих похождениях Арике. Она отреагировала на это спокойнее своего брата. Окинула меня задумчивым взглядом, а потом поинтересовалась, есть ли у меня подходящие платья для представления Роду. На мой озадаченный взгляд эльфийка фыркнула и заявила, что берет надо мной шефство. На завтра вызовет швею, а сегодня займется моими манерами.

Меня немного покоробило её обращение, но спорить я не стала. Сама ведь понимаю, что опозорюсь за столом.

Оказалось, опозорюсь я не за столом, а намного раньше, едва переступив порог. Вернее, переступая его. Надо одной рукой придерживаться юбки, замысловато их скомкав, чтобы не вытирали пыль. Вторая рука должна быть занята дамской сумочкой, зонтиком или придерживать шляпку. Арика нацепила прямо поверх джинс, в которых я ходила почти постоянно — благо всегда как только что из магазина или чистки! — одну из своих юбок, и я старательно топтала ковер, тренируясь в приседаниях (то есть поклонах и реверансах). Эльфа не оставляла без едких комментариев ни одно моё движение, заставляя меня рычать и огрызаться в ответ. За зарядку мстит, не пойму?

А потом меня учили присаживаться на стул, правильно держать руки, когда сижу или отвечаю (говорить, пока более старшие по положению не спросят, нельзя), не хмурить лицо, не улыбаться как блаженная, не скалить зубы, не смотреть с вызовом. В общем, я сбежала, завывая и едва не плача. Даже Мамыкин, и тот потешался, глядя на мои потуги. В своей комнате я скинула юбку, вдоволь на обнималась с Малышом, сидя на ковре, заплела косу, стоя перед зеркалом, и задумчиво покосилась на небрежно закинутую в кресло юбку.