Эльтель потихоньку вернулась в супружескую спальню и погасила свечу. Яргел никогда не говорил с ней об этом, но она знала, что он и сам жалеет о своем отречении от Шермана. После того, как королевский дом оборотней потерял норлока, начались проблемы. Шермана слишком боялись, чтобы чересчур откровенно запускать руки в казну или устраивать покушения на короля. Теперь Яргелу приходилось держать рядом с собой целый штат телохранителей, возглавляемых троллем по имени Манк. Кажется, он тоже участвовал в авантюре с медальоном? Эльтель не помнила. Она знала только, что часть бывшей королевской труппы сражается на западе с эльфами, а часть осела в Артлете. Где не замедлили появиться и Брин с Шерманом. Причем менестрель, кажется, обосновалась в городе всерьез.
Эльфийка самодовольно улыбнулась в темноту. Все равно Шерман не останется с этой девицей надолго. Такой бабник, как он, вообще не способен хранить верность одной женщине. Да и потом... Шерман же свободен, а значит, может воспользоваться своим титулом принца-бастарда и вернуться к норлокам. Власть, влияние, признание... норлок был не так глуп, чтобы от этого отказаться. И понимание этого доставляло Эльтель истинное удовольствие. Соперницу королевской крови было пережить гораздо проще, чем обыкновенную человеческую девушку.
Шерман вертел в руках шнурок, украшавший когда-то волосы Брин, и думал, что ему делать дальше. Сделать девушке предложение руки и сердца оказалось гораздо труднее, чем ему это представлялось. Брин отнеслась к его предложению настолько легкомысленно, что Шерман сделал логичный вывод, что она просто не восприняла это предложение всерьез. Почему? Что он сделал неправильно? Опыта в данном деле у норлока не было, а потому он был зол до крайности. Как, ну как еще он должен сказать, что хочет связать с ней свою жизнь? Что хочет всегда видеть ее рядом? Что это не сиюминутная прихоть, а взвешенное, обдуманное решение? Властители, да он жить без нее не может! Неужели Брин этого не видит? Тогда как сделать, чтобы она это поняла? Ответ на вопрос пришел норлоку в голову сам собой, и совершенно ему не понравился. Однако другого способа убедить Брин в серьезности своих чувств он просто не видел. Если женщинам так требуется, чтобы ради них совершали подвиги и валяли дурака, он готов на это. В конце концов, ничего с ним не сделается от одного рыцарского турнира... и от этого тоже с ним ничего не сделается! Шерман решительно натянул шнурок Брин и завязал его вокруг своей шеи. И наплевать, как на это посмотрят все остальные! А если кто-нибудь захочет посмеяться над его ошейником добровольного рабства... ну, что ж... пусть попробует.
Однако зрелище завязанного на шее у норлока черного шнурка вызвало у окружающих не смех. Потрясение. Они мотали головой, щипали себя и отказывались верить собственным глазам! Последним мужчиной, отважившимся нацепить на себя подобный ошейник, был воспетый в песнях великий герой Барбант. И большая часть слушателей подобных песен склонялась к мысли, что это все-таки выдумка. Да какой мужчина в здравом уме прилюдно признает себя женской собственностью? Однако решившийся на подобный поступок норлок, казалось, не замечал изумленных взглядов. Он преклонил колено перед леди Алисой и, в соответствии с положенным церемониалом, испросил дозволения сражаться на рыцарском турнире ради Брин. Несколько растерявшаяся от неожиданности Алиса разрешение дала.
И кто бы мог подумать, что рыцарские турниры - это не только несусветная глупость, но и такая рутина! Оказалось, что кодекс рыцарей включает в себя столько правил и законов, что их невозможно было даже запомнить, а не то, что выполнить! Напыщенные фразы раздражали Шермана донельзя, а очевидная глупость некоторых ограничений просто вводила в ступор. Норлок тоскливо выслушал все правила и принялся эмоционально перечислять всех предков безголовых идиотов, додумавшихся до светлой идеи рыцарских турниров. Заодно он красочно описывал весьма непростые, а под час и вовсе экзотические отношения, в которых состояли упомянутые идиоты, причем не только между собой, но и со всевозможными представителями животного мира, а так же с частью боевой амуниции. Властители, во что он ввязался, а? Шерман вздохнул. Оставалось надеяться, что теперь-то Брин поймет, что его намерения по отношению к ней действительно серьезны.
Когда мне сказали, что Шерман собрался сражаться на рыцарском турнире, да еще и заявив меня своей дамой сердца, я не поверила. В конце концов, норлок был слишком разумен, чтобы так глупо рисковать своей жизнью. Ну и потом. Разве не он постоянно твердил на каждом углу, что рыцарские турниры - это полный идиотизм? И что означали эти странные взгляды, которым окидывали меня придворные леди Алисы? Впрочем, это я скоро выяснила. Оказалось, что Шерман теперь носил подаренный мной шнурок не на камзоле, как раньше, а на шее. Ну и что тут такого? Да хоть бантиком на гребне! Хотя... постойте-ка... помнится, когда я только вплела этот шнурок в волосы, мне рассказывали, что мужчина может носить полученное из рук женщины украшение на шее. Вот только случалось это, мягко говоря, не часто. А Мимел так вообще был уверен в том, что это сказки, ибо носить шнурок на шее для любого уважающего себя мужчины было ниже его достоинства. Так почему же Шерман одел? С ума я сойду с этим норлоком! Может он хоть раз в жизни, по-человечески, со мной объясниться?! Не ходить вокруг да около, а сказать, наконец, чего он хочет! Потому что его фразы типа "я буду с тобой рядом" или "я останусь с тобой" лично мне вообще ни о чем не говорят, кроме того, что я норлоку нравлюсь. Так я и без всяких фраз об этом знаю! А дальше-то что? Зачем Шерман нацепил на шею шнурок? Какого черта потащился на рыцарский турнир? Чего он хочет доказать этим? Свои чувства? А обычным способом их выразить никак нельзя? Поговорить там... объясниться в конце концов! Ну, попадись ты мне только навстречу, рыцарь несчастный! Я тебе устрою турнир!
Читать дальше