дада дада - Коренной перелом

Поблескивая стеклышками пенсне, Лаврентий Павлович показал Архипу Михайловичу чертеж газотурбинного двигателя знакомой ему схемы, и спросил – сможет ли он построить «вот это изделие» в металле в течении полугода, при условии, если ему будет дано собственное КБ и все необходимое опытное производство.

– В случае отказа, товарищ Люлька, – сказал грозный нарком, – у вас не будет никаких неприятностей. Вы вернетесь в Челябинск, и будете заниматься доводкой танковых дизелей – делом тоже весьма полезным и нужным. А мы обратимся к другому вашему коллеге, стоящему следующим в нашем списке.

– Отказаться?! – Да вы что, смеетесь! Ни о каком отказе с его стороны и речи быть не могло. Архип Михайлович бвл фанатиком газотурбинных двигателей еще с 1929 года, когда он опубликовал в журнале «Техника воздушного флота» статью, в которой впервые изложил теорию работы турбореактивного двигателя со всеми его основными элементами: воздухозаборником, компрессором, камерой сгорания («котлом» по его терминологии), турбиной и соплом, тем самым предвосхитив схематику турбореактивного двигателя в мировом авиастроении будущего.

Позже, в 1933-39 годах, работая преподавателем Харьковского авиационного института, Архип Люлька провел теоретические изыскания в области конструкции турбореактивного двигателя с центробежным компрессором, а в 1939-41 годах работал над проектом двухконтурного турбореактивного двигателя с осевым компрессором предтечей всех реактивных авиационных двигателей будущего. Потом стране стало не до реактивной авиации, и поехал Архип Михайлович в Челябинск, заниматься усовершенствованием танковых дизелей.

Продемонстрированный ему чертеж, был каким-то уж слишком совершенным, и соразмерным для чисто теоретической разработки очередного «безумного» ученого вроде Курчевского и Бекаури. Своим инженерным чутьем Люлька чувствовал, что этот двигатель не только строился в металле, но и прошел весь положенный цикл испытаний, избавивший его от недоработок и детских болезней.

Но ничего подобного в мировой технической литературе не проскакивало. Вроде бы этой темой занимались в Германии, но самолеты с такими двигателями все же чаще взрывались, чем летали. А тут такое вот чудо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся даже не до конца турбореактивным. Вторая двухступенчатая турбина не была связана с валом осевого компрессора, а имела собственный узел отбора мощности.

Дав свое согласие на предложенную работу, Архип Михайлович тут же начал задавать генеральному комиссару госбезопасности некоторые технические вопросы, и убедился, что тот достаточно глубоко «в теме». И вообще, если бы Лаврентий Палыч не пошел бы в чекисты, то из него мог бы получиться неплохой инженер. В ходе их разговора выяснилось, что такие газотурбинные двигатели с так называемой свободной турбиной в понимании товарища Берии пригодны к установке не только на самолеты, но и на танки, быстроходные катера и новомодные вертолеты-геликоптеры о действиях которых в недавно завершившейся Крымской операции полнилась слухом земля.

– Так что, товарищ Люлька, – закончил свою беседу Лаврентий Берия, – такие двигатели нам сейчас значительно нужнее, чем обычные. Турбореактивные, реактивные самолеты и крылатые ракеты еще немного подождут, а все остальные дела ждать совсем не будут.

Финансирование на новое ОКБ было выделено за счет средств, полученных за счет закрытия тупиковых проектов истребителей-перехватчиков с жидкостными ракетными двигателями, нужда в которых в последнее время совсем отпала в связи с действиями авиационной эскадры особого назначения.

По прибытии в Рыбинск, где и размещалась новое ОКБ, Архипа Люльку ждал еще один шок – новый, в масле, двигатель-прототип ТВ-117В, со всей прилагающейся к нему технической документацией, взятый из ремкомплекта эскадры адмирала Ларионова. Двигатель сопровождал инженер-двигателист, готовый дать все необходимые пояснения. При собственном сухом весе в триста килограмм, двигатель выдавал полторы тысячи лошадиных сил, что было в три раза лучше, чем у самых совершенных образцов поршневых двигателей, и почти в два раза экономней по расходу топлива на одну лошадиную силу. Такой двигатель должен был совершить прорыв в авиастроении. И только тут Архип Михайлович наконец до конца понял, что и откуда взялось, и с энтузиазмом погрузился в работу.

Несмотря на то, что большинство инженерных решений были даны уже в готовом виде, предстояло решить множество технических задач, вроде создания еще не существующих жаропрочных материалов для лопаток турбин и камеры сгорания. Также, для опытного производства были необходимы высокоточные станки для обработки деталей компрессора и турбин, а также специальные высокооборотные подшипники, аналогов которых еще не существовало.