Владислав Савин - Война или мир

Дорога шла через поле, далеко впереди виднелись огни какой-то деревни, а справа, меньше чем в полумиле, тянулась лесополоса. И впереди, развернувшись поперек, стояла машина — полицейская, с мигалкой. И всего один человек рядом — в руке не оружие, а жезл. Вот только даже в сумерках можно было различить, что окраска машины отличается от принятой во Франции черно-белой. Что за черт — неужели… Майор выругался и приказал водителю — стой!

Йозефу Линдену было страшно — встать на пути несущейся танковой колонны, а вдруг раздавит, и не заметит? Но статус германского полицейского обязывал — и привычка, что в Германии на неподчинение полиции решались лишь самые отъявленные мерзавцы. Известие с таможенного поста на старой дороге (по ней почти не ездили сейчас, как в десяти километрах к северу проложили шоссе) пришло полчаса назад. И за это время унтер-офицер Линден успел сделать многое… и отправить своего напарника, Клауса, с поручением, мальчишка справится, да и черт знает этих чужаков, а вдруг и вправду будут стрелять? Но полицейский прежде всего обязан выполнить свой долг! Он на своем посту оставался, даже когда русские сюда вошли — и ничего ведь, не только не расстреляли, но даже и на службе оставили?

— Стоять, именем закона! Кто вы и что делаете на территории Германии?

Майор разобрал лишь лающую немецкую речь — уж ее с французской не спутать никак! Кажется, мы в полном дерьме, парни. Если войны пока нет. А впрочем, кто докажет что мы тут были? Сейчас развернемся и назад, уж все повороты и развилки я запомнил! И в том, французском городке молчунов, повторим задуманное — если они нам не помогут, я там всех самых главных арестую, и буду трясти, чтоб еще и проводников дал! А вот с этим — прости, дойче полицай, но тебе не повезло оказаться не в то время и не в том месте! Когда честь Армии США никак не позволяет уходить, подобно схваченному за руку воришке!

«Паттон», дав полный газ, наехал на полицейскую машину. И развернулся, гусеницами мешая там все с землей. Полицейский отскочить не успел. Ничего личного — не следовало тебе нас тормозить. А сейчас мы развернемся и уйдем, окей?

И тут 100-миллиметровый бронебойный снаряд врезался в борт, позади башни. Лесополоса справа озарилась вспышками выстрелов, не меньше десятка! С шестисот-семисот ярдов, по бортам остановившейся колонны! И больше половины из первого же залпа, попали в цель!

Попадание в моторный отсек — и «паттон» вспыхнул как свечка. Майор сполз в башню — контуженный, или раненый. А Джо вылетел из люка, как пробка из бутылки шампанского, выброшенный неведомой силой. Затем наружу выпрыгнул сержант Боб с ловкостью циркового акробата, скатился в кювет (бывший, по счастью, слева от дороги) и пригибаясь, побежал назад, к хвосту колонны. Рвались снаряды, горели танки — а сержант с «пурпурным сердцем» бежал, спасая свою жизнь — помня, как он получил эту награду (в армии США положенную за ранение в бою), ну хоть в танке не сгорю! «Паттон», при всей рекламе, оказался дерьмом — горит так же хорошо, как «шерманы» от снарядов «пантер»!

Один из грузовиков горел, остальные были целые — стояли, не зная что им делать. Сержант заскочил на подножку, крикнул — разворачивайся, гони! Сидевший рядом с шофером капрал из тыловых стал возражать, не было приказа, и как тут ребята? Сержант не стал спорить, а просто ударил его кулаком в голову, вышвырнул из кабины, сам сел на его место, и прорычал водителю — гони назад! Если хочешь жить.

Сержант Боб Купер и водитель, рядовой Харт, были единственными из 66го батальона, кому повезло вернуться.

Полицейский Линден действовал точно по инструкции. Получив известия о нарушении границы, он первым делом позвонил в ближайшую воинскую часть. Таковой оказался резервный полк Фольксармее, вернее, одна из его пехотных рот и одна из танковых рот, размещенных рядом — и по счастливой случайности, также отмобилизованная и выведенная к границе в «угрожаемый период». Информация пошла и выше, и военному, и полицейскому начальству, и трещали телефоны, и приходили в движение войска — но вот остановить агрессора немедленно могли лишь рота танков, десять старых Т-54, полученные от русских, и неполная рота пехоты, имеющая по штату пулеметы и гранатометы РПГ-44. Зато резервисты отлично знали местность возле своего дома. Старшие возраста, согласно закону — и за прицелами сидели те, кто отвоевал в танке, в том числе и на Остфронте, а не безусые новобранцы.

Позиция, которую успели выбрать и занять, была не из лучших. Но нельзя было позволить американцам ворваться в городок Ферстнер, лежащий прямо на их пути. И надо было продержаться совсем недолго — война это, или провокация, но части русских и Фольксармее уже шли на помощь. Десять стволов против пятидесяти — если бы американцы решительно атаковали в первую же минуту, еще неизвестно, чем бы кончился бой! Хотя — оказалось, что у янки нет пехоты! А без нее, преодолевать лесополосу, в которой засели стрелки с РПГ, танкам ну очень опасно. И все же — умирать никому не хотелось. Если бы американцы послушались полицейского, развернулись и ушли — по ним бы никто не стрелял. Ну может быть, успели бы перехватить у самой границы. Но американский майор сам подписал приговор и себе, и своим людям.