Миша Хайруллин - СкайЛэнд

Будто зачарованный я продолжал смотреть на текущую ручьем кровь из тела моего друга, а в следующее мгновение, вокруг стало светло. Нетронутые до этого момента души убитых трогов, по велению хозяйки загробного мира пришли в движение и, вырвавшись из умерших оболочек из плоти и крови, образовав целый ураган сияющей голубой энергии, направились в выставленную костлявую ладонь Смерти. Последней из всех поднялась душа Ильи. Я не смог разглядеть его лица, возможно, его и не было, ведь душа, это всего лишь энергия, что наполняет кусок мяса жизнью. Последнее мгновение и свет его души угас, скрывшись в ладони своей убийцы. Я не мог сделать и шага, а в голове, словно эхом раздался звук игрового интерфейса, оповещающий, что мой друг покинул игру.

Когда черный балахон Смерти отвернулся от меня и, направившись в противоположную сторону, я пришел в себя, но не было во мне ни гнева, ни желания отомстить, только одна пустота. Я стал кричать ей вслед:

— Эй, потусторонняя тварь! Чего ж ты меня оставила? Эй, ты! В черном балахоне с косой!

Меня банально игнорировали, но мириться с этим я не собирался. Мне по-прежнему было что терять, и дома по-прежнему ждала любящая жена, но остановиться я уже не мог. Я достал из кармана сферу и побежал вслед за Смертью, на ходу крича:

— Кто ты такая? Что тебе от меня нужно? Зачем ты убила Иль… — договорить я не смог. Последнее что я заметил, это то, как та, за кем я гнался начала оборачиваться в мою сторону, а потом, прямо перед моим лицо оказались два светящихся потусторонним светом глаза. Их бледное свечение заслоняло все вокруг, но я смог сделать шаг назад и посмотреть в сморщенное, высохшее как у мумии лицо Смерти. Странно, но лицо оказалось мужским, а в его острых чертах, я отдаленно узнавал кого-то смутно знакомого… вот только кого? Вспомнить не удалось.

— Что за дурацкий бафф ты на меня наложил? Почему убил его, почему не меня? — вновь повторил я.

— Ты пока нужен здесь, фантом, — прошелестел загробный голос потусторонней твари, и только я хотел потребовать уточнения, как тело словно парализовало или свело сильнейшей судорогой. Я не мог даже моргать, замерев в нелепой позе, но телу аватара фантома, это было и не нужно, глаз как таковых у меня и не было, но ощущение дискомфорта я испытывал сильнейшее.

— Ты скоро сам все узнаешь, — уже отворачиваясь от меня, произнес леденящий душу голос, после чего, хозяин этого голоса на редкость быстро скрылся из поля зрения, так и оставив меня стоять словно статую посередь утопленного в крови друзей и врагов лагеря.

Простояв так несколько часов, я сумел в мельчайших подробностях разглядеть, как истлевают тела убитых трогов, превращаясь сперва в белоснежные скелеты, или просто груды костей — кому как повезло умереть, а затем и окончательно исчезая, оставляя после себя лут. Занять голову, чем либо, кроме размышлений о смерти друга, мне не удавалось, поэтому, большую часть времени я корил себя и проклинал шамана, что впутал нас в эту историю.

Конечно, мы могли не соглашаться, могли убежать, когда только маленькая трогша перерезала веревки что держали нам руки, могли бросить шамана, когда тот споткнулся и оказался в пасти голодного монстра… могли, но почему-то не стали. Этот мир сильно нас изменил, заставив ценить друзей и боевых товарищей. Заставил относиться к своей жизни более бережно, но при этом, заставляя ценить жизни друзей еще сильнее, чем свою собственную.

Свое последнее обещание данное Илье, о том, что танковать ему больше никогда не придется, я выполнил на все сто процентов, и нарушить его, у меня возможности теперь точно не появится, даже в самой безвыходной ситуации.

Я не плакал, и не кричал, да наверное и не смог бы в таком-то состоянии. Не было даже чувства горечи или потери. Мой разум словно законсервировался от любых эмоций, оставив в душе огромную черную брешь и всепоглощающую пустоту. Казалось, что в этом страшном мире я остался совсем один, и положиться мне больше не на кого, и виноват в этом был я сам и никто другой.

Устав от самобичевания и бесполезных мрачных мыслей, я попытался уснуть, но с открытыми глазами, проделать это было еще сложнее, чем в подводном царстве. Но, в конце концов, усталость и нервное напряжение взяли свое и через какое-то время мозг просто отключился.

Пришел в себя я от удара всем телом об землю. Заклинание заморозки начало сходить постепенно, избрав начальной точкой ступни, которые едва почувствовали свободу, совершили какое-то автоматическое движение, в результате которого, все еще замороженное тело рухнуло плашмя на сырую траву. Тело хоть и было онемевшим, но боль чувствовало. Это было самое отвратительное пробуждение в моей жизни. Никакое похмелье не сравнится с ударом лица об землю, а разом всплывшие в мозгу воспоминания, добавили неприятных красок в картину начинавшегося дня.