Константин Хохряков - Любой ценой

Машина поравнялась с нами. Есть! Сверкнуло перед самым капотом, одновременно с этим прогремел взрыв. Следом второй. Машина вильнула в нашу сторону, заехала на взгорок, и заглохла. Мощности двигателя не хватило вытянуть на повышенной передаче, а переключиться не успел. Уже и не успеет… Подскакиваем к машине, Смирнов правую дверь распахивает, пара выстрелов из пистолета. Готов клиент. Я в это время уже возле водителя, распахиваю дверь. Вижу его огромные испуганные глаза. Но наблюдаю их недолго — после пары моих выстрелов закрылись навсегда. Только и успел услышать: «Gespenst!» [71] Призрак! (нем.) . Все кончено!

Вдвоем, пока никого не видно, хватаем водителя, вытаскиваем из-за руля, забрасываем в кузов. Пассажира пока оставляем на месте. Нет времени с ним возиться. Запрыгиваю за руль, запускаю заглохший двигатель. Врубаю задний ход, выруливаю на дорогу, и прямиком в подготовленный заранее проезд, где заканчивается холм, на котором мы находимся. Срочно маскируем грузовик заблаговременно подготовленными ветками. Ковальчук в это время снимает не понадобившиеся заряды. Лыков тоже спешит со своего места к нам. Немцев проверили: живых нет. В спину никто не выстрелит.

Дождались сумерек, выгоняем машину из укрытия, трупы выбрасываем рядом с дорогой. Тут же — «контрольные» в голову. Именно на этом месте, чтобы гильзы рядом валялись. Так сказать, фирменный почерк продемонстрировать для фрицев, чтобы не перепутали с кем-то другим. Со Смирновым на себя снятые с гансов кителя накинули, сели в кабину. Остальные — в кузов. Поехали! На бешеных для того времени пятидесяти километрах в час проезжаем до отворота на Новоселовку. Отмахали порядка тридцати километров. Пора определяться, слишком далеко обратно топать не хочется.

— Слушай, Ганс! А чего это там фриц проорать успел?

— Это он тебя призраком обозвал. Популярным становишься! Наверно, все уже знают заочно.

— Это точно!..

Как будто специально кто-то подстроил! Проскочили какой-то небольшой населенный пункт. На пути жандармский пост. Стоят двое, подают знак остановиться. Третий в коляске мотоцикла сидит. Не сбрасывая газ, направляю машину прямо на мотоцикл. Сильный удар, исковерканная вражья техника отлетает в сторону. Выскочить из коляски фриц не успел. Из кузова звучат очереди. Это хлопцы остальных «причесали». Останавливаемся, и к фельджандармам. Осматриваем… Все трое готовы. Но, как и положено — всем «контрольные». Оглядел машину: не жилец она, радиатор поврежден, далеко не уйдет. Одной проблемой меньше! Почти доезжаем до леса, немного не дотянули. Двигатель сдох окончательно, заклинило. Из-под капота пар валит. Что и требовалось: не сами мы машину бросили, нужда заставила…

— Гостей принимаете, Виталий Сергеевич? Вот и я собственной персоной, как обещал. Чаем угостите?

— Проходите, Виктор Иванович! Я уж думал: не дождусь, когда вы меня посетите. Не торопились выполнять обещанное! А насчет чая — сейчас распоряжусь…

Пока Говоров отдавал необходимые распоряжения, Марущак прошел в комнату и с максимально возможным удобством расположился за столом.

— Что нового, Виктор Иванович?

— Могу вас порадовать. Похоже, с помощью Слепого, вышли мы на окопавшуюся у нас гниду. Но пока боимся спугнуть его хозяев, так что не трогаем.

— И кто же он? Или она? Кто-то из моих, Виктор Иванович? Ну, не томите же…

— Пока не скажу… Не имею права… Отвечу только на один вопрос: не из ваших. Хотя, и некоторые из них к этому делу тоже причастны через свой слишком длинный язык.

— Да вы только скажите кто, я его на портянки…

— Да ладно, Виталий Сергеевич! Остыньте… С вашего позволения я сам проведу профилактическую работу. Сильно зверствовать не буду. Тем более, что с помощью вашего человека попытаюсь выйти на хозяев иуды, точнее их резидента. А пока попробуем подмогнуть Слепому. Попытаемся скормить Христианзену отборную дезинформацию.

— От Слепого вестей пока не было? Ваши-то шифровальщики мне информацию не приносят, а моих мы с вами решили не задействовать.

— Хотел бы я что-нибудь ободряющее вам сказать по этому поводу, но нечего. Полное молчание. Понимать его можно по-разному: либо просто нечего передавать, либо группа ликвидирована. Есть еще третий вариант: группа была вынуждена разделиться, в результате командир и радист оказались в разных командах. Тогда радист самостоятельно решится выйти на связь только в самом крайнем случае.