Константин Хохряков - Любой ценой

— Нет, герр гауптман. На месте сгоревшего дома обнаружены обгоревшие черепа двадцати одного человека. Это как раз соответствует количеству выехавших за лесником людей: девятнадцать солдат, один офицер и староста. Следовательно, лесник скрылся. Один бы он уничтожить такое количество вооруженных и хорошо подготовленных людей не смог. Есть еще вариант. Он маловероятный, но сбрасывать со счетов его нельзя. Лесник тоже может находиться в числе погибших. Но тогда выходит, что не хватает кого-то из солдат или унтер-офицеров. Таким образом, в группе мог находиться агент русских, который, используя внезапность нападения, перебил солдат, а затем скрылся. Но в любом случае, ему кто-то должен был помогать. Следовательно, диверсанты все же были там.

— Это могли быть партизаны. Вы сами сказали, что лесник с ними связан.

— По нашим сведениям, в настоящее время на контролируемой территории партизан нет. Действовавшие ранее отряды либо уже ушли за линию фронта к регулярным частям большевиков, либо отошли на запад. Если же предположить, что бой у брода был только отвлекающим маневром русских, то тогда все встает на свои места. Диверсанты не пошли к Боровой. Они только заставили нас так подумать и бросить в этом направлении все силы. Если посмотреть карту… Айн момент… Они продолжают двигаться на юго-запад. Следовательно, сведения, полученные от агента в русском штабе, неверны…

— Продолжайте, обер-лейтенант [56] Старший лейтенант. . Мне известно, что вы прекрасный аналитик. Именно поэтому вас и поставили моим заместителем.

— Спасибо, герр гауптман. Я хочу сказать следующее: переданная источником информация практически не нашла подтверждения. При переходе линии фронта произошла первая осечка. Разведгруппу не смогли даже засечь. Можно предположить, что переход через линию фронта состоялся совершенно в другом месте, чем указал агент. Это — первый прокол. Второе: информация о подрыве склада ГСМ тоже оказалась ложной. О том, что диверсанты все же были там, мы предполагаем, исходя из факта внезапной и непонятной смерти от сердечного приступа двух полицаев. А может у них просто отказало сердце от некачественной самогонки?

— Тут я могу с Вами поспорить, Хайнц. Я лично присутствовал при осмотре трупов. Один из полицаев был чем-то сильно напуган. Причем, до такой степени, что он элементарно испачкал штаны. Русские это называют…м-м-м болезнь медведя… Вы знаете?

— Да, герр гауптман.

— Это как раз тот случай. Кроме того, приблизительно где-то в районе склада был зафиксирован выход в эфир неизвестной радиостанции, передача велась шифром, специалисты до сих пор над ним бьются. Установить точное место не удалось из-за непродолжительного времени сеанса связи. Прочесывание не проводилось ввиду того, что пришлось бы оцеплять очень большую площадь. Людей на тот момент у нас было мало.

— Хорошо, герр гауптман. Соглашусь, что русские были здесь. Ставим на карте вторую точку.

— А где первая?

— Как где? Предположим, что место перехода агент указал верно, а неправильно нам передано только время. Следовательно, первая точка — там. Вот она.

— Продолжайте, Хайнц.

— Третья точка — это место дислокации противотанкового батальона возле села Скрипки. Опять же, по информации источника, там диверсанты должны были только провести тихую разведку. А что мы имеем? Насколько я знаю, ничего против того, что там была именно русская разведгруппа, вы не имеете, герр гауптман?

— Здесь вы абсолютно правы. И к чему же вы клоните?

— Взгляните на карту. Через все эти точки можно провести почти прямую линию. И сгоревший хутор прекрасно вписывается в эту схему. Он тоже практически лежит на этой прямой. А по информации источника следующей точкой должна быть Боровая, которая лежит далеко в стороне от этого маршрута. Дальше объекты, переданные нашим человеком, как цели диверсантов, располагаются вообще в хаотичном порядке. Но все они далеко от направления, в котором упорно двигаются русские.

— И какой же вывод вы из всего этого сделали?

— Одно из трех: либо агент специально подставлен нам контрразведкой русских, либо он раскрыт и с нами ведется игра, либо источник просто хочет получить с нас деньги, не заботясь о какой-то минимальной проверке достоверности передаваемой нам информации.

— И опять могу с вами поспорить, Хайнц. Зачем в первых двух случаях большевикам вообще сообщать нам о засылке группы в наш тыл? Проще направить ее тихо, без огласки. Так больше вероятности достичь требуемой цели.