— Все продумано, товарищ Генеральный секретарь. Аресты произведем в четыре часа ночи, когда все спят. Будить никого не будем. Охрану периметра жилых зон несут туземные подразделения НКВД. Они будут в курсе происходящего. Сами аресты произведем силами бойцов конвойного взвода. Их у нас десять человек. Арестованных поместим на гауптвахту НКВД. Она расположена на территории лагеря испанского комсостава. Там охрану тоже несут туземные конвойники.
— А насколько надежно наше превосходство в силах?
— Мы имеем отделение бойцов НКВД с автоматическими винтовками, броневик с пулеметом и конную туземную полусотню конвойных войск. По тревоге подниму весь личный состав туземного конвоя, кроме дежурных. Это еще две сотни пеших бойцов. Есть еще конная туземная пограничная сотня НКВД. Все туземцы с холодным оружием.
У моряков в жилой зоне сменные экипажи и научники в количестве 160 человек. Все имеют двустволки или обрезы. На каждой артпозиции — один — два моряка с двустволками. Остальной личный состав на позициях — туземцы с холодным оружием. Есть еще туземные сменные экипажи парусников — около 250 человек с холодным оружием.
— То есть, в количественном отношении у моряков сил больше? И оружие лучше!?
— Это так, но они будут дезорганизованы. Всё их руководство мы арестуем. Утром объявим по радиотрансляции, что НКВД арестовал заговорщиков по решению Верховного суда и с согласия Политбюро. Мы ведь будем действовать строго по закону. Не думаю, что кто-то решится противодействовать. По крайней мере, при арестах в 37-году такого никогда не было! А тогда арестовывали и командармов, и комкоров, и комдивов, и командиров полков. Ни один не оказал вооруженного сопротивления. А тем более, не попытался поднять по тревоге свою часть. Правда, несколько человек сумели застрелиться. Поэтому, вооруженного сопротивления я не опасаюсь. Против воли партии никто пойти не посмеет.
Тем не менее, для пущей гарантии, ночью мы установим контроль над всеми артпозициями, господствующими над городом. Направлю на каждую позицию по два отделения туземцев под командованием бойца — конвойника. Если кто-нибудь осмелится сопротивляться, расстреляем из орудий, и дело с концом. Уцелевших зачистим из пулемета с броневика.
— Будь по сему! Операцию начинаем в 03–00. В этот тяжелый для Республики час только решимость и решительность действий требуются от каждого коммуниста! Никакой пощады врагам народа! Я подготовлю выступление по радиотрансляции. Его зачитаю сразу после Интернационала. Интернационал запустим вместо сигнала побудки. Это дисциплинирует трудящиеся массы.
Засим члены Чрезвычайной Комиссии разошлись по своим делам. Генсек отправился писать речь, нарком внудел — готовить аресты, председатель Верховного суда — готовить свидетелей к процессу. На остров Крым опустилась непроглядная тропическая ночь.
Пробили очередные склянки, над городом прогудел сигнал отбоя. Постепенно на площади между жилыми корпусами воцарилась тишина. Разошлись по комнатам даже самые ярые любители настольных игр. Некоторое время граждане республики еще развлекались со своими молодыми женами. Из затянутых частой сеткой окон слышались женские взвизги и страстные стоны. Затем стихли и они.
Освещенная яркими керосиновыми лампами территория города опустела. Роились вокруг ламп насекомые, быстрыми тенями проносились летучие мыши. Из леса с окрестных холмов доносилось уханье сов. На угловых башнях бдили часовые из туземной охраны.
Ровно в три часа из помещения Политбюро в административном блоке вышли три группы по три человека и направились к жилому корпусу комсостава.
Арест Мещерского проводил лично нарком внудел. Двери в Ленинграде никто не запирал. Замков не было. Отворив затянутую противомоскитной сеткой дверь, Ягодин вошел в комнату и зажег ручной фонарь. За ним вошли двое бойцов — конвойников с винтовками. Оглядевшись, Ягодин достал зажигалку и запалил керосиновую лампу, висевшую на стене. Затем, подошел к кровати и потряс лежащего с краю Предсовнаркома за плечо.
— Вставай, Николай Иосифович, срочное дело, — негромко произнес он, увидев, что Мещерский проснулся.
— А, сейчас, — Мещерский встал, натянул трусы, в связи с жарой все в Крыму спали голышом, нашарил висящие на стуле бриджи и китель, одел их. Двинулся к противоположной стене, намереваясь снять висящую на гвозде кобуру с пистолетом. Путь преградил боец с винтовкой.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу