Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

Больше пока ни о чем не решали, кроме того, что Лентина, Селена и дети должны находиться под неусыпным присмотром, а все остальное — нужно еще обдумать и встретиться вечером, ближе к закату. С тем и разошлись.

В предполуденные часы, особенно в ненастные сезоны, жизнь в городах Мира затихала. Это в деревушках нельзя запереться и сидеть в укрытиях: то скотину кормить, то поить, то убирать за ней, вода сама не польется, на грядках тоже ничего не вырастет, если за ними не ухаживать — так можно и ноженьки протянуть и ушеньки отдать за бесценок. В городах же иначе — закупались продукты заранее, запасались водой и всем остальным, необходимым. Если в сезон ветров еще находились отважные, которые выходили даже за пределы городских стен, то в период дождей старались нос на улицу вообще не высовывать. При сильных ветрах могло просто сдуть, но далеко не уносило, а вот от воды, льющейся с неба сплошным потоком, никакого спасения не было — если упадешь, то рискуешь попросту захлебнуться. Сезон ветров заканчивался, оказавшись слишком коротким для обычного — порывы стихали.

Пыль, поднятая постоянными потоками движущегося воздуха, тончайшим покрывалом окутала все — дома, деревья, припорашивала дороги. Наступала тихая, ясная погода, ярко светили солнца и, выглянув из окна, казалось, что все закончилось, что в этот раз обойдется без дождей, наступит сразу теплый сезон.

Но, те, кто живет не в городе, знают, если после ветров сразу наступит тепло — быть голоду в Мире, высушенная ветрами почва не взрастит урожая и не накормит никого. За несколько тихих дней между сезонами становится невыносимо жарко, воздух накаляется так, что на улицах просто нечем дышать.

В переулках возникают миражи, подрагивающие от зноя, стихают звуки, малейший шорох слышится далеко окрест и порой пугает до икоты. Дети, зачатые или родившиеся в межсезонье вырастают нервными и крикливыми, особенно у свободнокровых граждан.

В замке Примов ближе к полудню тоже воцарилась тишина. Дети, изнуренные наступившим зноем, вяло плескались в небольшом бассейне во внутреннем дворике замка, неподалеку в деревянных креслицах примостились разморенные Селена и Лентина, чуть далее — положено так — сидела Прима со спящим царенком на руках. Где был Прим — никто не знал, на то он и божественный наместник, чтобы находиться там, где никто не ожидает.

Тишина, зной, лишь слышно, как жужжат насекомые над цветущими кустами. В дворцовом саду ни пылинки, каждый листик любовно ухожен и вымыт — у здешних садовников воды запасено столько, что они могут пережить лет десять засухи без малейшего ущерба. И вдруг эта тишина и благолепие были нарушены — в мощеный светлым камнем дворик стремительно вбежал рыцарь в запыленных доспехах, местами сильно погнутых, заляпанных чьей-то кровью.

Он спешил так, что его шпоры высекали искры. Преклонив колено перед правительницей, он поспешил сообщить о нападении диких на приграничные края, о разрушении Часовых башен, о массовых убийствах мирян, о пожарах, раздуваемых неутихающими ветрами в разных углах Мира, о летающих тварях, появившихся вблизи Речного перекрестка и об ущербе, нанесенном ими.

Просил сообщить о прибытии рыцаря Крауна да Брина и поспособствовать быстрейшей отправке кавалерии на границу, желательно бы на единорогах — чтобы успеть предотвратить отбытие обоза с мирянами, увозившими их в рабство в самое сердце Крогли. Скороговоркой доложил обо всем и повалился на бок, глухо стукнувшись шлемом о камни. Погнутое забрало, едва державшееся на креплении, с тихим звоном отвалилось. Набежали слуги, охрана. Прима приказала осмотреть прибывшего, созвать Совет. Девушки вскочили еще до того, как рыцарь закончил свой горестный доклад. Прима велела им и детям отправляться в свои покои, приготовиться соответствующим образом и ждать. Царенок уже был передан в руки нянек, которые должны были защищать его любой ценой, они моментально укрылись в крыле наследника.

Неизвестно откуда взявшийся Прим отдал указания о срочном сборе Совета кастырей. На Совет приглашались капитаны королевской кавалерии: пастырь-рыцарь Габриэль де Хомос и капитан весовщиков Маркело де Балиа.

Малый зал Совета начал наполняться приглашенными. День плавно катился к окончанию, но сонной дремы, царящей недавно, словно и не бывало. На горизонте собирались тяжелые темно-серые тучи, грозящие скорыми ливнями.

Межсезонье заканчивалось. Ди Астрани зашел в покои за кровницами и их притихшим сопровождением. Они поспешили присоединиться к уже собравшимся. Селена была задумчива и немногословна, пыталась вспомнить что-то, вот как бывает, хочешь вспомнить какое-то слово, которое никак не приходит на ум, или крутится мотивчик привязчивый, а песня никак не вспоминается. Что-то знакомое было в том рыцаре, рухнувшем неподалеку.