Юрий Никитин - Порвали парус

Я следил, как она ловко наливает привычными движениями нам в чашки кофе, достаточно крепкий, судя по цвету, ароматный и с пышной пенкой.

- Спасибо, - сказал я повернул голову к Вардену. - За новостями не следите?

Он покачал головой.

- В мое время журналисты были сдержаннее.

- Меньше врали?

- И не так явно… передергивали.

- Врут много, - согласился я. – Хотя зачем? И так каждый день все кошмарнее… Одна эта африканская чума чего стоит!.. Миллиард человек как языком слизнула… Не таким рисовали наше время мечтатели прошлых веков.

Он сказал невесело:

- И снова все началось с моей многострадальной Оранжевой республики… Там появился первый человек, так он и окончил свое существование.

- Зато помеси с неандертальцами, - сказал я бодро, - подхватили знамя цивилизации!.. Хотя, конечно, чудовищная катастрофа началась не с этой чумы, а с того натиска мировой общественности, что уничтожило вашу процветающую страну. Мне кажется, вы тогда сопротивлялись недостаточно активно.

Он посмотрел в изумлении.

- Похоже, вы не курсе. Ах да, вы тогда были совсем ребенком… Все страны Европы и США требовали отмены апартеида и передачи власти черным!.. Да что там Европа и США, даже СССР и Китай были с ними заодно!..

Я поморщился.

- А что вам те санкции? У вас все было…

Он ответил очень мягко, но прозвучало это так, словно отрезал по-живому:

- Все?.. Это вы, русские, можете такое пережить, у вас своя цивилизация, а для нас было тяжко чувствовать, что нас отрезали от цивилизованного общества!.. Такое для нас намного тяжелее, чем экономические санкции.

- Но, думаю, - сказал я, - тот кошмар, что случился потом…

Он тяжело вздохнул.

- Да, этого никто предвидеть не мог. Даже на Западе. Нас уверяли, что при мирной передаче власти не будет никакого насилия!.. И что наш президент Леклерк станет при черном президенте Манделе его вице-президентом и сможет влиять на политику нового правительства…

- Думаю, - сказал я, - страны Запада тоже были обмануты. Это видно уже по тому, что с того момента о ЮАР как воды в рот набрали. В прессе Запада не желали писать о бесчинствах черных, а достижений не было, так что лучше помалкивать, чем признаться в своей грандиозной ошибке.

Он развел руками.

- Но что мы, ученые, могли сделать? Если даже всесильные политики не смогли отстоять страну перед всеобщим натиском?.. Ученые, к сожаление, самая бесправная часть населения в любом обществе!.. Актеров и музыкантов и то больше слушают, чем нас!.. Вон как они раздают интервью и поучают население во всем вопросам!

- Все верно, - сказал я с горечью. – Так во всем мире. Но это обязательно изменится. Ученые должны не просто иметь голос, но и сами менять общество.

Он посмотрел на меня с опаской.

- Вы о чем?

- Ученые, - напомнил я, - в отличие от актеров и музыкантов, - в самом деле имеют возможности влиять на общество. И даже его менять…

Он поморщился, взглянул мне в глаза, выражение его лица сперва застыло на мгновение, затем начало меняться, выражая изумление и шок.

- Что?.. Вы намекаете, что кто-то из наших… создал этот вирус?

- Да, - ответил я мягко, - есть и такое предположение. Одно из. Но в первых рядах, как вы понимаете, почему…

Но изумление в его глазах только продолжало разгораться.

- Но… это же, - проговорил он наконец, - не скажу, что невозможно… однако немыслимо сложно!.. У нас в университете даже нет такой аппаратуры! ..

- Но есть часть, - уточнил я. – А недостающая есть у Кенделя, Гарсена, Тульзена… Разбив работу на части, вполне можно при слаженном взаимодействии добиться результата.

Он медленно покачал головой, изумление наконец испарилось, он посмотрел на меня с печалью, но уже спокойно и без бурных проявлений чувств.

- Еще кофе?.. Позвольте, налью. Хотя в Штатах свой не выращивают, но со всего мира гребут лучше… Должен сказать, мистер Лавроноф, за это время, что здесь живем, все мы растеряли идеалы под напором американской практичности.

- Все?

- Почти все, - уточнил он с педантичности ученого, - но из тех, кого знаю, все.

- Задавлены бытом?

- Можно сказать и так, - ответил он мирно. – В Штатах нет места идеализму. И о стране никто не заботится.

- Это потому, - сказал я в защиту американской мечты, - что в доктринах, гласных и негласных, Штаты должны заботиться обо всем в мире.

Он сдвинул плечами.

- Может быть, может быть… Только их забота пока что напоминает поведение слона в посудной лавке. Но, скажу за наших африканеров, которых в Штаты после отмены апартеида переселилось почти полмиллиона человек… Штаты получили полмиллиона высокообразованных белых протестантов, приученных трудиться, вести себя достойно и вписаться в общество, не требуя себе льгот и пособий. Напротив, африканеры сразу же внесли свой вклад в науку и хайтек принявшей их страны. И, скажу с грустью, они уже американцы, а не африканеры…