Евгений Прядеев - Семейные разборки

— Когда Грабецкий понял, что все его усилия бессмысленные, то он укусил мою дочку, — продолжала ведьма свой страшный рассказ. — Но даже это не принесло ему желаемого результата. Нина начала испытывать жажду, но у нее уже сформировалось такое отвращение к крови, что она категорически отказывалась пить её. Если князь заставлял её пить кровь насильно, то Нину выворачивало и в какой-то момент она начала слабеть от постоянного голода.

Судя по сдавленному хрипу, проняло даже Эдика. Кот запрыгнул на колени Всеволжской, и ведьма начала аккуратно гладить его уже улегшуюся шерсть.

— Я не смогла больше смотреть на это безумие, на то, как истязают и мучают мою девочку, — рука, поглаживающая кота, мелко дрожала. — И тогда я придумала план, как спасти дочку из этого ада. Моя подруга нашла девочку, которую родители-алкоголики попытались продать на органы, и я заставила Нину укусить её. Внешне девочка очень напоминала Нину, и я надеялась, что к тому моменту, как разница будет заметна, моя дочка будет спрятана так, что князь не сможет ей угрожать.

— Но видимо что-то пошло не по плану, — скорее не вопросительно, а утвердительно вставил реплику Эдик. Ведьма опять вздохнула, но не стала отвечать, а просто продолжила свой ужасный рассказ.

— Я не учла, что Нина все-таки наполовину ведьма, а не вампир, поэтому её укус подействовал не так, как все привыкли. Инга, так на самом деле зовут эту несчастную девочку, начала испытывать страшные муки. Кровь для неё стала не источником жизни, а страшным наркотиком. Она была постоянно голодна, поэтому не умела останавливаться. Выпивая человека, она не набиралась сил, а лишь впадала в какое-то подобие транса. Но стоило ей почувствовать жажду крови, как она сразу же становилась агрессивна и переставала реагировать на какие-то внешние ограничения.

Но Грабецкий поначалу был доволен. Он постоянно указывал мне, что его дочь должна быть такой же, как и он сам. Он хотел воспитать из нее свою преемницу. К тому времени, я сумела поселить Нину далеко отсюда и теперь мне оставалось лишь придумать способ, как самой убежать от него. Моей дочке тоже требовалась кровь, но совсем в небольших количествах, и я надеялась, что со временем мы сможем справиться и с этой напастью.

На глазах ведьмы все-таки выступили слезы, но усилием воли она продолжала рассказ.

— Но все оказалось гораздо страшнее, чем я думала. Когда Нина укусила Ингу, между ними установилась ментальная связь. Моя девочка не могла находиться долгое время вдали от той, кого превратила в чудовище. Моя подруга позвонила мне и рассказала, что девочка плохо спит по ночам, и ей постоянно снятся кошмары, в которых она видит все то, что происходит с Ингой. Я была вынуждена перевезти дочку в Подмосковье, потому что на более близком расстоянии Нина переживала разлуку гораздо легче.

Но помочь Инге я была не в силах. Со временем князь начал замечать, что девочка ведет себя не совсем адекватно. С каждым днем она становилась все агрессивнее и неуправляемее. И тогда произошло самое страшное.

Ведьма судорожно всхлипнула и вытерла слезы, уже текущие ручьями по щекам, кружевным платочком.

— Он попытался провести ритуал полного подчинения, используя амулет общего зова. Подобная магия часто губительна для тех, в отношении кого ее применяют. Инге на тот момент было всего пятнадцать лет, и я боялась, что амулет просто убьет её. Но то, что случилось на самом деле, оказалось еще более страшным и неожиданным. Внезапно выяснилось, что Инга невосприимчива к магии амулета, и князь, пораженный этим открытием, испугался за устойчивость своей власти. Если есть вампир, неподвластный воле главы семейства, значит всегда есть вероятность, что когда-нибудь он решить править сам.

Князь захотел выяснить секрет Инги, и тогда началось самое страшное. Он запер ее в подвале и начал проводить над ней страшные эксперименты. У девочки брали кровь на анализы, отрезали кусочки плоти и проводили генетические эксперименты. Грабецкий пытался выяснить как она реагирует на боль, голод. Однажды он даже приказал своим подручным насиловать ее несколько часов подряд.

Всеволжская вздохнула, скрипнула зубами и продолжила с каким-то отвращением, буквально выплевывая из себя слова.

— Я в это время была заперта в своей комнате. Князь посадил меня в специально сооруженную клетку, возле которой непрерывно стоял кто-то в роли часового.

— Нечто подобное мы уже слышали от Нины, — вклинился в разговор Эдик. — Но, судя по всему, вам удалось сбежать вместе с бедной девочкой.