Анна Гурова - Черный Клан

— Почему? — с любопытством спросил я. — Кто он такой вообще?

— Ты же сам сказал — лорд, — исчерпывающе объяснил Валенок. — А проблема в том, что с лордом может справиться только другой лорд. И то не факт. Ну ничего, — пробормотал он. — Значит, так, красавчик. Твои действия — соглашаться на все предложения своего змея.

— Повторяю — он не мой! — возмутился я. — И ничего мне не предлагает.

— Значит, как явится, забьешь ему стрелку в человеческом облике.

— А он согласится?

— Вряд ли, — буркнул Валенок, поразмыслив. — Если он не совсем идиот, то спросит своего лорда… И тогда они придут вдвоем, как пить дать… И настанет хана нам обоим… Ты можешь его позвать?

— Нет. Он всегда сам приходит.

— Вот ведь елки-палки. Сколько недель уже общаешься с этим выползком, а даже адреса его не узнал!

— Ага, и телефончика не спросил. Я и твоего адреса не знаю, — ответил я довольно желчно.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Мне не нравилось, что Валенок нагло вломился в мое жилище без приглашения и ведет себя тут как хозяин. Мучил голод, и раздражало, что бабка не несет мой завтрак. Но самое главное — бесило, что кто-то пытается указывать мне, что делать.

Раньше я за собой такого не замечал. Или послушно делал, что говорят, или беспечно игнорировал приказ. Откуда же эта глухая ярость?

Но Валенок даже не заметил моего тона. Он вынашивал план операции.

— «Сам приходит!» Ладно, хрен с ним. Значит, будем подманивать. Есть одна старая, надежная схемка… Но ты должен делать в точности то, что я говорю!

— Да, сэр, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — С-слушаюсь, сэр!

Валенок посмотрел на меня и неожиданно добавил, насупившись:

— Только, чур — не смеяться!

Я стоял у северного окна, глядя на далекую панораму новостроек и пробегающие внизу машины, ел наваристую пшенную кашу прямо из кастрюли и неспешно наслаждался пищей. Валенок давно ушел, приказав быть готовым ко всему в одиннадцать часов вечера и так и не объяснив, над чем не надо смеяться. Моя злость прошла вместе с голодом, осталось только любопытство. Теперь я был спокоен, доволен жизнью и готов к приключениям. Нутром чую — придется драться. Вот и отлично! Главное, чтобы не с Валенком.

Над новостройками текли облака. Я выскребал ложкой остатки каши и вспоминал наш телефонный разговор с Грегом в электричке. Точнее, его финал, когда я окончательно запутался, а он заговорил об оружии… Нет, это я о нем заговорил.

— …К чему ты клонишь с этими своими расспросами и намеками? Что магия — зло?

— В данном случае — да, безусловно.

— И ты никогда не отводил людям глаза? Не верю!

— Я много всякого делал и делаю, — сказал Грег. — Но всегда лучше действовать осознанно и представлять себе последствия.

— Так ведь и я об этом! Я тоже хочу понимать, что делаю! Если уж у меня открылся такой дар — надо им пользоваться! Где ты видел, чтобы кому-то вручили оружие, а он его выкинул?

— Видел, представь себе, — сказал Грег довольно сухо. — Управление чужой волей — оружие мощное и обоюдоострое. Хватит ли у тебя своей воли, чтобы отложить его, если понадобится?

— Я сам решу, нужно мне такое оружие или нет, о′кей? — ответил я холодно.

— Конечно, — отозвался Грег. — Кто же, как не ты.

Ветер колол лицо холодными каплями дождя, зловеще свистел в переулках и скрипел одиноким фонарем над заводской проходной. Под фонарем на асфальте блестела лужа. Справа уходил во мрак ряд голых тополей, похожих на поставленные торчком гигантские веники, слева высилась пятиметровая бетонная заводская стена, украшенная поверху «колючкой». Остальные подробности индустриального пейзажа скрывались в кромешной тьме. Похоже, кроме нас с Валенком, тут не было ни единой живой души. Только вдалеке за пустырем ползла цепочка огоньков фар. Довольно редкая цепочка — время шло к двенадцати ночи.

— Тоже мне апрель, — пробормотал я, поднимая воротник. — Холод адский. Даже ларька круглосуточного нет, чтоб погреться!

Мы топтались как раз там, куда уже не доставал свет фонаря, — на газоне, под тополями. Проходная Северного завода при этом была как на ладони. За стеклянной дверью горел свет и двигались тени.

— Сам виноват, — флегматично сказал Валенок. — Чем тебе был плох двор за твоим домом? Замерз — пошел домой, чайку попил, потом вернулся, и за дело!