Анна Гурова - Черный Клан

— Давай. — Я обрадовался возможности уйти от скользкой темы. — Сейчас тут пробегала девица…

— Ничего, я сам схожу, — предложил он, вставая. — Взять еще закуси?

Дымная таверна покачивалась перед моими глазами, стены и пол норовили поменяться местами, однако я покрепче ухватился за стол и тщательно проследил, куда именно направился мой случайный приятель. Не к выходу ли, в самом деле, сзывать стражников на поимку вольнодумца? Кто его знает, какие нравы в этом Уважеке? Может, тут еще и инквизиция какая-нибудь сыщется? Однако я зря плохо о нем думал: через пару минут Ян вернулся с пивом, раскачиваясь в такт обстановке, и рухнул на стул, удачно мимо него не промахнувшись.

— За успех! — провозгласил он. — Да сбудется всё нами задуманное!

— Да сбудется! — охотно подхватил я, вспомнив о Кроме.

Третья кружка сразу пошла как-то нехорошо. То ли я перебрал норму, то ли оказала действие непривычная местная вода. Опираясь на стол, я попытался встать.

— Все в порядке? — заботливо спросил Ян. — Помочь?

— Не надо, — пробормотал я, борясь с головокружением. — Пойду умоюсь, и все пройдет.

Участливое лицо аптекаря контрастировало с холодным, внимательным, типично докторским взглядом. Я оторвал руку от стола, сделал шаг, и в этот момент зверски скрутило живот.

— Что с тобой, дружище? Нехорошо? Мутит? Давай-ка выйдем на воздух…

Я помотал головой. Мне было не просто плохо. Я реально чувствовал себя так, словно вот-вот помру. В глазах стремительно темнело, лицо стало мокрым от пота, руки заледенели. От второй попытки встать живот пронзила режущая боль. К горлу подступила тошнота. Я согнулся пополам и свалился с лавки на закиданный шелухой пол.

Я снова спал, и мне снился сон — красивый и мрачный. Высокое стрельчатое окно в каменной стене. Свинцовый переплет, цветные витражные стекла содрогаются от бушующей снаружи бури. Непогода ломится в окно, словно тать в ночи. Вой ураганного ветра подобен проклятиям демонов. Оконная рама трясется и стучит от порывов ветра. Все сильнее напор, все громче бренчат стекла. И вдруг мощный удар, треск и звон стекла — и окно распахивается!

И среди осколков витражных стекол, на фоне черного неба, возникает оно.Точнее, он — посланец ночи в кожаном эсэсовском плаще и камуфляжных штанах, заправленных в мушкетерские ботфорты на высоких каблуках. Черные развевающиеся волосы распущены по плечам. В руке тускло и зловеще блестит сабля.

На лице посланца ночи — макияж в стиле Мэрилина Мэнсона.

Выглядит он как стопроцентный гот. Или вампир из комиксов. Человек ли он, вообще?

— О нет! Только не сейчас! — раздался слабый крик за моей спиной.

Щурясь, я всмотрелся в лицо гота. С адской маски на меня смотрели сонные светлые глаза, обведенные черными линиями. В последний раз я видел их на берегу залива после битвы со стальными драконами…

— Чудов-Юдов! — пробормотал я, силясь поднять голову. — Что тебе на этот раз от меня надо?

— Мог бы сказать, что шел мимо и решил зайти поздороваться, — издевательски ответил тот. — Ну ладно, скажу правду. Я спасаю тебе жизнь.

— От кого?!

— Обернись.

Я послушно повернул голову и увидел Яна Хагена — очень смущенного, с пилой в руках. С меня разом слетели остатки сна. Я дернулся, попытавшись сесть, но обнаружил, что привязан к каменному столу. Точнее, надежно прикован к нему за руки и за ноги разъемными железными браслетами. Рядом со мной виднелись аккуратно разложенные на белоснежных полотенцах пилочки, скальпели, щипцы, зажимы и прочий хирургический инструментарий. Все, что надо для небольшой операции. Судя по ножовке в руках аптекаря — для трепанации черепа.

В ушах зашумело, в глазах замелькали черные точки. Живот уже не сводило судорогой — теперь он просто онемел, будто я проглотил кусок льда.

Когда я успел уснуть?! И как оказался на столе?!

Я пожевал пересохшими губами и ощутил во рту странный лекарственный привкус. Не припоминаю, чтобы я принимал какие-то лекарства…

Чудов-Юдов спрыгнул с подоконника в комнату с таким грохотом, что сразу стало ясно — он мне не снится. Сабля лязгнула о пол. Ян Хаген уронил пилу и завопил:

— Смилуйтесь!

— С чего бы? — холодно спросил Чудов-Юдов.

— Я делаю это ради пользы человечества!

— Какое мне дело до твоего человечества?