Анна Гурова - Черный Клан

Удар, скрежет железа!

«Приземлился», — подумал я.

Пасть за стеклом сменилась глазом размером с колесо — таким же черным, круглым и лишенным выражения. Он только холодно блестел, словно обсидиан.

О чем думает это чудовище, глядя на меня в упор?! Казалось, его крылья застилали все небо. В темноте раздался оглушительный удар грома (или это отвалился балкон?). Дом содрогнулся. Лязгнула балконная дверь — я чуть не подскочил. В комнату вошла Ники, мокрая как мышь. Черные волосы слиплись прядями, косуха блестела от воды.

— Ну там и ветер! — заявила она, осторожно вытирая пальцем потекший макияж. — Едва в стену не врезалась! Привет, Леша. Видела тебя сверху. Вовремя ты искупался — на заливе волна поднимается. Пойду, переоденусь. Валенок, одолжи сухую футболку.

— Не дам, — отозвался тот откуда-то с кухни. — Ты ее растянешь.

Я бросил взгляд на балкон. Там было пусто.

— Потенциальных драконов среди людей очень много, но все они обычно пребывают в латентном, спящем состоянии. В сущности, каждый человек способен переродиться в дракона. Но никогда нельзя предсказать, когда начнется превращение… И чем оно закончится…

Грег говорил монотонно, словно лекцию читал. Я молча слушал, глядя то в окно, то на Ники. Сейчас я вообще поверил бы всему чему угодно!

— Начальная стадия превращения называется куколкой. В этой стадии ты еще человек — но перед тобой как бы раскрывается еще один вариант развития событий. Та самая способность к превращению, которую без помощи почти никто не способен реализовать. Процесс окукливания запускается сам, длится какое-то время — от нескольких дней до нескольких месяцев, — но вне благоприятных условий постепенно затухает. Если упустить момент, то возможность превращения начинает снижаться, и дракон впадает в спящее состояние еще на годы. Возможно, и на всю оставшуюся жизнь.

В состояние куколки спящий дракон может впадать несколько раз в жизни. Но у большинства благоприятное время для превращения приходится на раннюю молодость — от семнадцати до двадцати пяти. Все остальные варианты — исключения. Многие не окукливаются вообще ни разу…

Мои щеки горели — то ли от стыда, то ли от злости. Почему, почему было не рассказать мне все это с самого начала?! Зачем надо было скрывать от меня правду? Даже сейчас, когда я смотрел на Грега, то чувствовал некое сопротивление. Глаза зудели, как будто я пытался пробиться сквозь морок. При виде Валенка инстинкт самосохранения требовал немедленно оказаться от него как можно дальше. А от Ники отчетливо веяло вечным холодом Нижнего мира… Но я все равно смотрел. Мне надоело блуждать в потемках. Пришло время увидеть вещи в их истинном виде.

Зуд в глазах перешел в жжение, — а потом вдруг пропал. Картинки, видимые обоими глазами, наконец полностью совпали. Оттенок зелени, характерный для лимба, исчез. Мир, внешне не изменившись, стал ярче, сложнее и глубже; мне казалось, я могу видеть сквозь стены, могу заглянуть внутрь любой вещи, прикоснуться к ней мыслью и почувствовать ее запах и вкус. У стоящих передо мной были золотистые глаза с вертикальными зрачками, на лицах светились странные знаки, за спинами чернели тени крыльев. Но все это было неважно. Главное — их человеческий облик был только личиной, сквозь которую просвечивала иная сущность. Для ее описания у меня не было слов, потому что им не было в этом мире соответствий. Я мог только охарактеризовать их через эмоции, которые они мне внушали. Страшные, могущественные, смертоносные. Прекрасные.

Я зажмурился, прижал к лицу ладони. Глаза горели и слезились.

— Значит, у меня настал подходящий момент? — спросил я, дождавшись паузы в лекции Грега. — И вы решили этим воспользоваться?

— Ничего мы не решили, — вмешалась Ники. — Все получилось случайно. Когда я увидела тебя в трамвае, это было… ну очень круто! Как маяк среди ночного моря. Или костер в лесу. В общем, нечто ослепительное, чудесное! Я прежде никогда не видела куколок — только слышала о них — и не знала, что с тобой делать и вообще как себя вести. Но просто не смогла пройти мимо!

— И напугала меня до смерти, — проворчал я, вспомнив ее прыжок с моста.

— Я не нарочно. У меня было ужасное настроение, и я решила, что ты мне… ну, ниспослан… в утешение, — тихо закончила она, покосившись на Грега.

Валенок хмыкнул. Грег хладнокровно сказал:

— Вполне возможно, так оно и было. Вокруг куколок всегда происходят разные мелкие чудеса.

— Которые те обычно игнорируют, — добавил Валенок.