Александр Мычко - Безлюдье. Дилогия

— Мы уже создаём армию? — вмешалась в разговор Наталья Ипатьева — Эх, не о том думаете мужики. У нас и так будет полно дел по благоустройству и налаживанию того же обычного быта. Да и детей надо учить, иначе быстро скатимся в средневековье. И так уже дикари по городам бегают.

— Вот, вот Наташенька, мы уже три раза сталкивались в эти дни с вооружённым насилием со стороны подобных дикарей. Всего за неделю, поэтому давай относиться к вопросам безопасности с пониманием.

— Ну, дело ваше, мальчики. Вы хоть расскажите куда едем? А то слухов полно, люди волнуются.

— Мы сейчас обсудим маршрут, и завтра с утра всем донесём. Договорились?

— Ладно, пойду детей чаем поить.

Мужчины между тем расстелили на столе карты, поставили трёхлитровый пакет с вином / чисто, чтобы горло промочить/, нарезали сочный арбуз. Обсуждение маршрута затянулось за полночь. За разговором куда-то потерялись целых два таких пакета с испанским вином. Пришлось срочно сгонять за третьим, зато все обсудили и решили. После совещания Михаил вышел на крыльцо и осмотрелся. Караульные разместились на крыше магазина, ещё два человека дежурили у входа в мотель. Сейчас здесь на дежурстве находилась Полина Марцевская и Ольга Туполева.

— Вот вы, мужики, всегда найдёте повод выпить. Даже после конца света — ехидно протянула Ольга, пока Михаил раскуривал сигару.

— Да это мы так, размялись. Ведь завтра снова в дорогу.

— Сколько ещё нам ехать, Миша?

— Дня два, может три. Раньше за день бы пролетели, но теперь времена другие. В такие времена всякая накипь человеческая всплывает, да и у придурков крышу сносит. Слышала про Северодвинск?

— Ужас просто какой-то! Почему нормальные люди сгинули, а такие х… остались?

— Оля, а нормальных то людей много ли по жизни оставалось? Такую страну до ручки довели разве нормальные? Оскотинится то просто, а вот Человеком остаться….

— Михаил, да вы философ — вмешалась в разговор Полина, она с интересом смотрела на мужчину.

— Он, Полиночка, всегда такой был. Если ему налить чего, то он вообще до утра философствовать будет. Как был романтиком, так и остался. Это он только с виду такой суровый.

— Да? Я думала романтики это такие ботаны, которые девочкам цветы ночью с клумб таскают, и воевать только в компьютерные стрелялки умеют.

Ольга с Михаилом весело рассмеялись.

— Полиночка, откуда у вас такие отмороженные представления? — спросил Бойко, вытирая при этом выступившие на глаза слезы.

— Да так. Просто в той жизни мне приходилось больше общаться с более продуманными особями. Там совершенно другие понятия о жизни.

— Нет, Полина, настоящие романтики сделаны из другого теста. Они могут потащиться черти куда в тайгу, имея за плечами рюкзачок в 25 килограмм весом, умеют под проливным дождём поставить палатку, сварить суп из топора с лягушкой, на день рождения друга посреди болот сварганить торт из заначенной сгущёнки с печеньем и ягодами. Они ценят жизнь, любят друзей, не боятся бытовых трудностей, но при этом имеют ясный взор и замечают разнообразные оттенки красоты нашего мира. Ну и кроме этого, смогут с закрытыми глазами разобрать и собрать автомат Калашникова.

— И ещё съездить втихаря в чужую страну на войнушку.

— Ольга!

— Так вы воевали ещё? — вытаращила глаза Марцевская — А чужая страна это где? Афганистан?

— Нет, это было в другой стороне.

— В Сербию он ездил. Видите ли, вспомнил, что есть у него сербская кровь. Ты, Миша, один раз с Серёгой здорово надрался. Мой то уснул, а ты как начал рассказывать…. Я никому об этом не говорила, раз ты сам не хотел. Неужели там было так все жутко?

— Правильно, Оля, говорить Республика Српска, русский добровольческий отряд. Давно это было — у Михаила вдруг ослабли ноги, и он решил присесть.

— Страшно там было, наверное? Я ведь тогда маленькая совсем была. Когда в 99-м их бомбили, помню, папа сильно американцев ругал.

— Я раньше там был Полина, и это не сама Сербия. А рядом, в Боснии, когда сербы с такими же славянами воевали, по сути, с братьями и соседями. А было ли страшно? — Михаил задумался. Он редко вспоминал те времена, больно трагичными они были, и ему пришлось увидеть много страшного. Потом он постарался наглухо забыть свою самую авантюристичную поездку в жизни — Временами до усрачки страшно. Жить ведь охота. Нас, русских, местные считали самыми обезбашенными и поручали самые трудные участки. И, в общем, они были правы, мы и в самом деле самые обезбашенные вояки во всей Европе. Не боимся ни черта, ни бога! Есть вояки более дисциплинированные, более бесстрашные и удалые. Но мы, мы и в самом деле внуки божьи, нам многое позволено и сходит с рук.