Александр Мычко - Безлюдье. Дилогия

— Как вы? Все целы? К вам парни на Патруле рванули, скоро будут. Смотрите, не подстрелите по ошибке! Приём.

— У нас все нормально. Мы, похоже, отбились. Потерь нет, подробности потом. Отбой.

Андрей и Ярослав тем временем осматривали местность. Наконец, они нашли источник потусторонних стонов. С другой стороны Шевроле, у открытой двери, прислонившись к колесу, сидел молодой совсем парень. Из его простреленного бока густо сочилась кровь, лицо все было в порезах от осколков автомобильного стекла. Выглядел он очень плохо и затуманенным взглядом уставился на своих убийц. Андрей попробовал допросить его, но ответов не получил. Только хриплый непонятный шёпот, больше похожий на ругательства. Все убитые вообще были странно одеты, да и выглядели как полные психи. Лица сплошь разрисованы татуировками, многие одеты в байкерскую одежду. Кожаные штаны и плотные кожаные куртки, на головах странные повязки с надписями. Сквозь расстёгнутые куртки виднелись чёрные футболки с откровенными сатанинскими рисунками. В бардачке Шевроле нашёлся большой бумажный пакет с характерно пахнущей травой.

— Анаша — сказал авторитетно Андрей, нюхнув пакет — и даже скажу, что хорошая анаша. Наверняка и колеса у них есть, то-то и выглядели как полные придурки, они же просто наширялись!

— Значит, у некоторых конец света вызвал буйное помешательство — ответил Михаил и затем оглянулся.

Противно пахло порохом, кровью и дерьмом. Смерть человеческая ведь выглядит обычно очень некрасиво. Это только в кино герой красиво падает и умирает, в жизни же все иначе, банальней и страшнее. Пули кромсают человеческое тело на куски, из вспоротого живота вылезают кишки, и отходы жизнедеятельности из них вываливаются наружу. Вокруг валяются отметки мышц, костей, внутренностей, разбитые пулями черепа и расплескавшиеся на дорожное полотно мозги. На асфальте лежат скрюченные в последней судороге тела недавно ещё живых людей, с искажёнными в смертной муке лицами. Пустые глаза, слепо уставившиеся в вечное небо, в попытке найти ответ на такой же вечный вопрос. Тот, кто описывает войну с пафосом, сам в сражениях обычно не участвовал, не видел страшную смерть своих товарищей, не собирал куски тел в плащи, чтобы было что похоронить. Не выгребал обугленные остатки из чрева сгоревшей бронетехники, не снимал солдатские жетоны с покойников. Нет в войне ничего красивого и великого. Только бесчеловечные страдания и дикая боль в душах оставшихся в живых солдат. Мужчины молча осмотрели тела, собрали оружие и боеприпасы. Калаши нашлись только укороченные, похоже, добытые у полиции. Ещё они обнаружили несколько разных моделей помповых ружей. Патронов к оружию было найдено также немного. И зачем эти придурки ввязались в бой? Если бы не неожиданность нападения, то у них не было ни малейших шансов. Группа Михаила имела намного лучшее вооружение.

Ольга сидела на капоте Уаза, её уже немного потряхивало. Рядом с ней находился Иван Иваныч. Он успел дать ей успокоительное, в его понимании это был хороший глоток коньяку из фляжки, и теперь отпаивал девушку чаем, по глазам заметно, что снайпершу уже повело. Много ли ребёнку надо? Диана сидела молча на заднем кресле Ховера. Женщина совершила попытку рвануть на осмотр места боя, но при виде кровавых трупов её крепко и не раз вывернуло. Теперь дама была тихой и бледной. К ней подошёл Андрей, он складывал найденное оружие в багажник, и спросил у женщины:

— А подруга ваша где? Такая худенькая блондинка?

Диана поначалу непонимающе взглянула на парня, потом резко вскочила и заполошно закричала.

— Мария! Маша!

Михаилу стало как-то не по себе. Он вспомнил, что не видел женщины с начала боя, со страхом подошёл к Уазу и открыл дверцу. Никого! Тут голову подняла Ольга и глазами показала в сторону придорожных кустарников. Мужчины сразу ломанулись туда. Метрах в тридцати от дороги они и нашли Марию, та лежала прямо за кустами, вытянувшись на спине. Одна штанина потемнела от крови, глаза у женщины были закрыты.

— Маша! — Андрей стал бить женщину по щекам — Вы живы? Очнитесь!

Та резко вздрогнула и открыла глаза, потом попыталась сесть и громко вскрикнула.

— Как ты? — Михаил уже вспарывал штанину ножом — Давно зацепило?

— Как начали палить, я так испугалась и вниз сиганула! Потом чувствую, в ногу что-то ударило, и кровь увидела. И, видать, в обморок шлёпнулась Ой… я ещё и описалась… — женщина начала подвывать — Я умру?

— Спокойно, Маша, давай посмотрим… Задето только мясо вскользь. Сейчас обработаем рану, перевяжем, до свадьбы заживёт.