Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Перед тем, как приступить к тренировке конницы, Стас тоже решил передохнуть. Тоже чувствовал себя разбитым, работая практически без перекуров и выходных. По-другому и быть не могло, землян-то всего ничего. Кто ещё способен создавать нейтрализующее магию поле? Вот и приходилось вдвоём с Аркашей буквально разрываться на части. Лицо Стаса заросло недельной щетиной, давно не мытые волосы спутались, одежда заскорузла. Не лучше выглядел и Башка, забывший, когда последний раз ходил в баню и стриг бороду. Они занимали одну палатку на двоих, но почти не виделись, поскольку всё своё время проводили с постоянно меняющими друг друга подразделениями, поддерживая связь через Митьку. Оттого Стас немного удивился, увидев Башку возле палатки, да ещё и в компании Тихомира и Юноса. Они о чём-то негромко переговаривались.

– Привет высокому собранию, – устало бросил Пырёв, слезая с коня. – Что обсуждаем?

За всех ответил Юнос:

– Тебя только и дожидаемся. Пошли, Великий зовёт.

Стас не совсем понял, зачем идти, если можно и доехать, думая, что придётся волочить своё бренное тело к Великому в Детинец. Но ведуны с Аркашей повернулись и один за другим исчезли в палатке. Войдя следом, Пырёв увидел Князя сидящим на топчане. Он мирно беседовал с Медяником, оставшимся при землянах в качестве ординарца. Неутомимый дровосек идеально подходил на эту должность.

– Отличный у тебя вестовой, – обратился Князь к Пырёву. – Знал создавший его кузнец толк в своём деле. Не иначе божьим даром обладал. Только с ним и возможно человека из меди выковать да, часть души ему передав, жизненной силой наделить. В каждом из нас от дыхания богов имеется толика, раз уж мы дети божьи. Но создавать живых существ – целиком их промысел, не подвластный большинству людей. Такое под силу лишь избранным, как Ставр, умевший оживлять мертворожденную руду. И не только медную…

По взгляду Князя, упавшему на меч, мирно примостившийся в углу возле топчана, Пырёв понял, что говорит он о Варяге.

– Холодное железо, наповал разящее нежить, – задумчиво продолжал Князь. – И прозвище для него подходящее. Я бы, наверное, не удивился, узнав, что ты, Железный Клинок, в одиночку справился со всей нежитью.

– К сожалению, чудес не бывает, – пробурчал Стас.

– Не бывает, – согласно вздохнул Великий. – А жаль. Потому что тебе предстоит совершить чудо. Ты знаешь, где сейчас Скал?

Он знал. Вестник бесперебойно поставлял информацию о продвижении Черепа, приумножая список разорённых городов и сёл. Войско нечисти с каждым сполохом всё ближе к Трепутивлю. Между ними осталось лежать пять княжеств, на которые пока не вторгся завоеватель. Но солнце уже скрылось, начинало холодать, и зима не за горами.

Дождавшись утвердительного кивка, Князь выдал главную новость, ради которой, собственно, и прибыл в армейский лагерь:

– Вернулся мой гонец от тамошних Князей, которого я посылал с предложением объединить усилия для борьбы с нежитью.

Начал говорить и тут же замолк, взяв паузу, словно в дешёвой мелодраме.

– И что? – нетерпеливо бросил Стас, предчувствуя плохие вести.

– Они отказались. Все заявили, что обойдутся собственными силами, как всегда это и делали.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Тихомир. – У них прошлой зимой Скал не хозяйничал. Некому было поучить уму-разуму этих недотёп.

– И некому опровергнуть закон «каждый сам за себя», – печально добавил Аркаша.

Понимая, что Князь пришёл с единственной целью убедить самого себя в правильности уже принятого решения, Стас просто спросил:

– И как же мы поступим?

Правитель поднялся с топчана, принял величавую позу и заговорил торжественно-официальным тоном:

– Как и условились. Ты, Железный Клинок, поведёшь войско на восход и сразишься с нежитью там, где встретишься с нею. Другого пути для нас, как видно, нет. Совладаешь?

Тревога, сквозившая в голосе Князя, передалась и Пырёву, заставив того невольно засомневаться в успешном исходе всего дела. Вдруг и вправду не смогут они одолеть врага? Но вместе с тем пришло и понимание душевных терзаний правителя. Он переживал о том, что почти всё мужское население, способное держать оружие, покинет его земли в самое неподходящее для этого время, оставив на попечении главы государства своих жён, детей и стариков. Если войско потерпит поражение, им всем тоже вскоре грозит неминуемая гибель. Князь не сможет защитить семьи отправленных на чужбину воинов оставшимися малочисленными, сильно поредевшими дружинами, которых едва хватало для несения караульной службы. Однако за тёмной пеленой этой тревоги отчётливо угадывалась не покидавшая Князя надежда на благополучный исход предложенного землянами авантюрного плана. Как ни крути, а надежда всегда умирает последней.