Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Охранник вскинул автомат, словно только и ждал команды босса.

И тут цунами в груди рвануло наружу, расплескалось по всему телу, заставляя двигаться с неимоверной быстротой и лёгкостью. Люди вокруг застыли в начальной фазе движения, будто изображая морские фигуры в старинной детской игре «Море волнуется раз…» Перестали плыть по воздуху сплетённые дымными нитями клубки, и даже мухи неподвижно зависли над столом, расправив прозрачные крылья. Звуки растянулись, сливаясь в сплошной неразборчивый басистый гул.

Пырёв с разворота круговым движением сверху вниз перерубил автомат конвоира. Варяг прошёл сквозь него с необычайной лёгкостью, почти не почувствовав сопротивления разрушаемого металла. Не прерывая движения, плавно перевёл меч в горизонтальную плоскость и смахнул голову охранника. Отделившись от тела, голова хоть и осталась на месте, но уже ничем не была связана с шеей, разве что кроме своих старых обязательств. Впрочем, эта взаимосвязь всё равно ни к чему хорошему не привела бы, поскольку всем известно, что дурная голова ногам покоя не даёт.

Запрыгнув на стол, Стас неторопливо, преодолевая сопротивление загустевшего вдруг воздуха, пошёл в сторону главаря, по пути короткими взмахами успокаивая сорвавшихся с мест бандитов. Когда спрыгнул рядом с креслом, в которое пытался вжаться смертельно бледный, покрытый испариной босс, время перестало растягиваться, оттаяло и потекло с нормальной скоростью, сопроводив этот момент звуком упавших, наконец, мёртвых тел. Вот и всё. Теперь в зале кроме самого Стаса и главаря, которого немилосердно била дрожь, никого больше не осталось. За спиной только куча обезглавленных трупов.

Забрав из трясущейся руки бандита свой нож, Пырёв приставил его лезвие к блестящей от пота шее, зловеще прошептав на ухо:

– Последний раз спрашиваю, где тело Снежанны?

Бандит судорожно дышал, силясь что-то сказать, но из горла вылетали одни лишь непонятные звуки. Наконец, еле выдавил:

– В бо-боочке ссожгли. Вс-с-сегд-а так дел-аем. Т-ты же зн-ать д-должен…

Конечно, кто в нынешние времена будет утруждать себя рытьём могил. Кремация лучший способ для всех, особенно при такой высокой смертности. Ни могилки тебе, ни обелиска, ни памяти. В чём был смысл твоего существования, если после тебя не осталось в жизни никакого маломальского следа, свидетельствующего хотя бы о том, что ты просто жил на этой планете?

Стас вытер о плечо бандита натёкший на лезвие пот и спрятал нож. Сзади скрипнула дверь. Стас резко обернулся, встретив потухший стариковский взгляд вошедшего в зал Ильи. Тот крепко двумя руками сжимал излучатель.

– Ты что здесь делаешь? Я же просил спрятаться и ждать.

Парнишка молча, с ненавистью глядел на дрожащего в кресле босса. Кажется, он давно стоял за дверью и всё слышал. Что ж, тем лучше. Это избавит от необходимости рассказывать мальчику о смерти матери. Впрочем, он мог видеть всю эту мясорубку, которую устроил здесь Пырёв! Час от часу не легче, не хватало ещё стать причиной перенесённого подростком шока. Не зная, куда спрятать меч, Стас приблизился к Илье, положил свободную руку ему на плечо.

– Пошли отсюда, Илюха. Мать ты уже не вернёшь. Надо как-то жить дальше.

От печки донёсся резкий звук отодвигаемой мебели.

Повернув голову, Стас увидел, что главарь вскочил с кресла и теперь поднимает руку, направляя в их сторону ствол большого пистолета. Рот кривится в злобной гримасе раскрываясь, чтобы исторгнуть торжествующий вопль. Время опять замедляется, давая возможность действовать.

Пока Стас прикидывал, хватать ли ему мальчишку и бежать из зала или броситься к бандиту, Илья неожиданно быстро поднял ВЧИР и вдавил кнопку. Ничего похожего на выстрел не прозвучало, только босс вдруг захрипел, верхняя половина туловища вместе с лицом задымила и обуглилась прямо на глазах. Бандитский вожак выронил пистолет и сам свалился на пол, напоминая жертву только что потушенного пожара. В воздухе повис запах палёной синтетики и хорошо прожаренного мяса. Организм отреагировал на это вполне обычным рефлексом, выделив желудочный сок, напомнив Стасу, что давно пора подкрепиться чем-нибудь съестным. Неужели проголодался настолько, что вид обгорелого человеческого трупа не может вызвать в нём отвращения? Тьфу, гадость! Стас поспешил вывести мальчишку, пока его не до конца ещё изученное псевдотело не выкинуло какой-нибудь нелицеприятный фортель вроде поедания человеческих останков.