Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Конный отряд подхватил этот крик и с диким гиканьем на полном скаку врезался в строй врага, опрокидывая пеших и кромсая мечами верховых.

Неожиданное появление конницы вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Скиты, уже мнившие себя победителями, никак не могли взять в толк, что же такого произошло. Почему им до сих пор не удаётся втоптать в мостовую, казалось бы, наголову разбитого неприятеля? Какое-то время они пребывали в прострации, чем не замедлило воспользоваться ополчение, быстро ликвидируя прорыв. Горожане, выбитые из строя, спешили обратно, занимая свои места. В их глазах отчаянная решимость идущих на смерть сменилась надеждой на победу. Пока робкой, но всё же. Ведь с ними теперь сам Упырь, Усмиритель Нежити.

Не дав противнику опомниться, Пырёв повёл свои отряды в контратаку.

Бросив к чёрту повод, орудовал сразу двумя мечами. Вертел ими, подобно лопастям вертолёта расчищая дорогу перед Лумумбой. Умный конь аккуратно перешагивал трупы и раненых, сразу занимая едва освободившееся место. Рядом продвигались другие конники, непрерывно работая мечами.

Вскоре они рубились уже между воротных створок под полукруглым сводом каменной арки. Так и шли вперёд – конница на острие атаки, в прорыве; пехота позади добивает оставшихся в тылу окруженцев и берёт штурмом засевших в башне кочевников.

Наступление скитов завязло. Все, кто ещё остался, сгрудились на мосту, из последних сил стараясь, во что бы то ни стало, удержать хотя бы его. Победа будет за тем, в чьих руках подъёмный мост и башня.

Понимая это, Стас не ослабевал натиск. Раз уж враг начал гнуться, надо давить его до конца. Вот и ворота позади – копыта стучат по деревянному настилу моста. Скиты окончательно перешли в оборону, ожесточённо сопротивляясь. Но их ряды стремительно таяли, не смотря на маниакальное упорство, с каким сопротивлялись кочевники. Ополчение продолжало идти вперёд, а глубина фронта становилась всё меньше. Вот Лумумба уже ступил на камень, сойдя с подъёмного моста, и шаг за шагом начал уверенно пересекать ров.

Настал момент, когда их отделяла от противоположного берега лишь небольшая горстка верховых скитов числом всего-то порядка сотни воинов, до этого не лезшая в общую свалку. Последний резерв с командиром, гордо восседавшим на своём скакуне впереди отряда, с до боли знакомым лицом, отмеченным шрамом через левую глазницу. Он ещё живой?

Стас развёл мечи в стороны, останавливая идущее за ним войско.

– Какая встреча! – крикнул Богбиру, едва отдышавшись. – Великий Скал дал тебе ещё одну попытку выслужиться?

Если так оно и было, то одноглазый и здесь облажался, с треском провалив очередное задание. Поэтому, скорее всего, других попыток ему больше не видать.

Да, положению Богбира не позавидуешь. Потерять за считанные часы почти десятитысячное войско, причём после того, как уже практически ворвался в крепость. Второй ударный отряд, обходивший город с востока, так и не появился. Не зная причин его задержки, Богбир до сих пор надеялся, что вот-вот из-за поворота стены появятся свежие силы и довершат начатое им вторжение, но… Время шло, а чуда так и не происходило. Между тем, перед ним стоял человек, олицетворявший собой все те несчастья, что свалились на бедовую голову скитского командира за последний неполный год. Пырёв даже слегка пожалел этого невезучего. Ему явно не поздоровится, когда Череп узнает о провале порученной миссии. Чем-чем, а терпимостью к неудачникам бандит явно не страдал.

На кочевника было больно смотреть. Отчаяние и тщетные потуги держать лицо. Особенно если учесть, что лицо это без глаза и обезображено шрамом. На Стаса вдруг снизошло милосердие. Невольно вздохнув, он выкрикнул:

– Уводи своих людей, Богбир! И сам уходи!

Тот ощерился, злобно бросив:

– А не то что?! Ты и так повсюду мне пакостишь, чародей! Хватит! Пусть тобой займутся такие же, как ты…

Он ещё не успел договорить, а Пырёв уже почуял опасность. Исходила она не от Богбира и не от его воинов, а откуда-то из-за их строя. Угроза эта была не столь явной, как направленные в грудь арбалеты и готовые к бою мечи. Только после жара, пахнувшего в лицо, и двух упавших рядом солдат с лошадьми, в мучительных корчах превратившихся в обугленные трупы, словно их обдали струёй из огнемёта, до Стаса дошло, что в дело вступили скитские колдуны.

Опасаясь кому-нибудь случайно навредить, Стас постоянно держал Силу сжатой вокруг себя, чтобы ведуны и простые горожане воевали так, как умеют, используя при этом все свои возможности. Сейчас здесь лишь один ведун, способный тягаться с магами, который неизвестно где находится и неизвестно жив ли вообще. Скитских же колдунов минимум двое, Стас это чувствовал.