Михаэль Энде - Момо

«Так и проходит моя жизнь, – думал он, – под клацанье ножниц и болтовню клиентов, в мыльной пене... Что я вижу в жизни хорошего? И когда я умру, все будет так, будто меня вообще никогда не было на свете».

Нет, господин Фузи ничего не имел против того, чтобы поболтать. Он даже очень любил обсуждать с клиентами разные вопросы и выслушивать их мнение. Против клацанья ножниц и мыльной пены он, в сущности, тоже ничего не имел. Работа доставляла ему большое удовольствие, и он знал, что делает ее хорошо. Особенно любил он выбривать подбородки – в этом у него не было равных. Но бывают в жизни мгновения, когда начинает казаться, что все это гроша ломаного не стоит. Так с каждым случается.

«Вся моя жизнь – ошибка, – думал господин Фузи. – Кто я такой? Маленький брадобрей, вот кто! Жил бы я настоящей жизнью, был бы я совсем другой человек!»

Но какая эта настоящая жизнь, он не знал. Он только представлял себе что-то очень значительное, роскошное, как это изображают на картинках в иллюстрированных журналах.

«Но, – думал он угрюмо, – для всего этого работа не оставляет мне времени. Для настоящей жизни надо иметь время. Надо быть свободным. А я на всю жизнь пленник клацанья ножниц, болтовни и мыльной пены...»

В это мгновение возле парикмахерской господина Фузи остановился роскошный пепельно-серый автомобиль. Из него вышел Серый господин и направился в мастерскую. Он положил на столик перед зеркалом свинцово-серый портфель, повесил на вешалку круглую жесткую шляпу, сел в кресло, вынул записную книжечку и стал листать ее, попыхивая маленькой серой сигарой.

Господин Фузи закрыл дверь парикмахерской: ему показалось, что в помещении вдруг стало необычно холодно.

– Чем могу служить? – спросил он растерянно. – Побрить или постричь? – но тут же проклял себя за свою бестактность: у Серого господина была зеркальная лысина.

– Ничего подобного, – ответил Серый господин без тени улыбки странно беззвучным, пепельно-серым голосом. – Я пришел к вам от Сберкассы Времени. Я агент номер ИКС(384)б. Нам стало известно, что вы хотите открыть у нас текущий счет.

– Это для меня новость, – еще растерянней сказал господин Фузи. – Откровенно говоря, я до сих пор даже не знал, что существует такая фирма.

– Ну, теперь вы это знаете, – оборвал его агент. Он еще полистал в записной книжке и продолжал: – Ведь вы господин Фузи, парикмахер?

– Совершенно верно, – согласился господин Фузи.

– Значит, я попал по адресу, – сказал Серый господин, захлопнув книжечку. – Вы наш кандидат.

– То есть как? – спросил господин Фузи, все еще удивляясь.

– Видите ли, дорогой господин Фузи, – сказал агент, – вы растрачиваете свою жизнь на клацанье ножниц, болтовню и мыльную пену. Когда вы умрете, все будет так, как будто вас вообще никогда не было. Если бы у вас хватало времени вести настоящую жизнь, вы были бы совсем другим человеком. Самое главное, в чем вы нуждаетесь, – это время.

– Я только что обо всем этом думал, – пробормотал господин Фузи, содрогаясь от озноба: хотя дверь была закрыта, становилось все холоднее и холоднее.

– Вот видите! – сказал Серый господин, удовлетворенно затягиваясь маленькой сигарой. – Но откуда берется время? Его надо копить! А вы, господин Фузи, растрачиваете его самым безответственным образом. Я сейчас докажу вам это с помощью маленького расчета. В минуте шестьдесят секунд. Один час составляет шестьдесят минут. Вы следите за моей мыслью?

– Да, да, конечно, – сказал господин Фузи. Агент ИКС(384)б быстро написал серым графитом на зеркале несколько цифр.

– Шестьдесят на шестьдесят – это три тысячи шестьсот. Следовательно, в одном часе три тысячи шестьсот секунд.

День состоит из двадцати четырех часов, умножим три тысячи шестьсот на двадцать четыре – это составит восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд в день.

В году, как известно, триста шестьдесят пять дней. Это дает нам тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч секунд в году.

Или триста пятнадцать миллионов триста шестьдесят тысяч секунд за десять лет.

Во сколько лет вы оцениваете продолжительность вашей жизни, господин Фузи?

– Ну, – растерянно заикнулся господин Фузи, – я надеюсь прожить семьдесят, может быть, восемьдесят лет, если это будет угодно богу.

– Хорошо, – продолжал Серый господин, – возьмем для осторожности только семьдесят лет.

Значит, триста пятнадцать миллионов триста шестьдесят тысяч на семь. Итого – два миллиарда двести семь миллионов пятьсот двадцать тысяч секунд.