Евгений Бузни - Траектории СПИДа. Книга третья. Александра

Ленинградского преподавателя технологического института взволновало то, что коммунистическая по своему названию и сути партия, главной задачей которой было всегда строительство коммунизма и воспитание коммунистического общества, вдруг в планах теоретической конференции, предполагающей программное значение, не говорит вообще о коммунизме. Поэтому она высказала именно эту мысль: "Наша партия есть коммунистическая партия Советского Союза, а отнюдь не партия перестройки Советского Союза".

Как жестоко она ошибалась в этом вопросе. Лидеры во главе с Горбачёвым как раз и сделали коммунистическую партию партией перестройки, то есть переделки могущественного государства в будущий придаток более сильных государств.

Но, чу, об этом пока молчок. Это может знать Михаил Горбачёв, Александр Яковлев, но ни в коем случае другие. К этому времени Польская "Солидарность" уже полностью разваливала свою страну, искореняя последние остатки социализма. То же самое должно было переноситься в Советский Союз, но говорить об этом пока не следовало.

Тем временем, пока Нина Андреева писала письмо делегатам партийной конференции, пока готовились доклады на неё Горбачёву и остальным выступающим по плану и сверх него, у Настеньки дела складывались по-разному. Были, как говорится новости и хорошие, и плохие.

Опубликовали подборку стихов, и Настенька от радости скакала по квартире с журналом в руках. Мама, папа, бабушка и Вера взволнованно искали по киоскам дополнительные экземпляры, которые можно было бы дарить всем родным и знакомым. Лола пригласила молодую поэтессу на заседание молодёжной секции при редакции журнала "Литературная учёба". В этот раз Настенька пошла туда с удовольствием и познакомилась со многими сверстниками и людьми помоложе, но все были пишущими, все считали себя гениальными, все с готовностью читали свои произведения друг другу. Настенька тоже читала свои стихи, заметив, что они нравились. Это была жизнь, готовая увлечь Настеньку с головой.

Но совсем рядом шла другая. О ней напоминал следователь Кругликов. Внешность его совершенно не соответствовала его фамилии. Скорее всего, ему подошла бы фамилия Остряков или Уголков, так как вся фигура его напоминала сплошные острые углы. Лицо широкое вверху резко заострялось подбородком, тонкий длинный нос напоминал остроконечную линейку, поставленную ребром для разделения двух худых половинок лица, кадык на горле торчал, пугая мыслью, что может прорвать кожу, плечи были широкими, но грудь довольно тонкая, а потому вся фигура напоминала вешалку для одежды.

Симпатии у Настеньки следователь не вызвал. Возраст его она определила в пределах тридцати – тридцати пяти лет. Манера говорить отличалась одной особенностью: он не смотрел на собеседника. Задавая вопросы, не пытался увидеть по глазам, обманывают его или нет, не пытался использовать известный приём гипнотизирующей змеи. Эту роль, как поняла Настенька, у него выполняли уши. Но эта догадка пришла позже, когда Настенька проговорилась о том, чего не следовало вообще упоминать.

Захар Иванович – так звали следователя – вёл разговор, делая записи как бы между прочим, глядя куда-то в сторону и изредка почёсывая шею возле кадыка. Хрипловатым голосом он спрашивал так, будто на самом деле его всё это и не интересовало.

– На прошлом допросе вы говорили, что насильников было трое. Первым иностранец из Алжира. Вторым Соков из МИДа и третьим потерпевший Попков. Мы это обсуждали. Двоих свидетелей у нас нет, так как, что с Попковым произошло, вы знаете, а алжирец Аль Саид, как мне сообщили, скончался от СПИДа. Об этом я и хотел поговорить с вами сегодня. Когда он пришёл в комнату, где вы находились, вы знали о том, что он болен?

– Нет, конечно.

– Так что вас это не пугало?

– Но мы же обсуждали этот вопрос в прошлый раз. Я объясняла вам, что меня вообще ничего не пугало, так как я была в бессознательном состоянии. Вы меня пытаетесь поймать, но я вам рассказываю всё так, как было.

– Хорошо. А когда вы узнали о том, что Аль Саид болен?

– Мне об этом сказал аспирант Юрий Павлович, с которым мы были на том вечере. О нём я тоже рассказывала. С Юрой мы встретились случайно в Елисеевском гастрономе, где он и сказал мне о том, что Аль Саид болен СПИДом.

– Ну, это к вам не имело отношения.

– Как же не имело? – Возмутилась Настенька, горя желанием увидеть глаза следователя, говорящего такую чепуху. Но тот продолжал смотреть в сторону, подперев теперь голову рукой.