Энн Тайлер - Уроки дыхания

Она ожидала услышать от Айры «а-что-я-тебе-говорил». Однако он все еще увлеченно изучал прибор, очень мило с его стороны.

– Наверное, я ошиблась, – наконец сказала она.

– Наверное, – согласилась Фиона.

А Лерой сказала: «Замуж!» – и изумленно присвистнула, и повертела пальцами ступней. На ногте каждого, заметила Мэгги, сохранилось крошечное пятнышко красного лака, почти полностью облезшего.

– И как звали счастливчика? – спросила Фиона.

– Ты не сказала, – ответила Мэгги.

– То есть просто вышла в эфир и сообщила о моем венчании?

– Это было шоу «Звоните – отвечаем», – сказала Мэгги. Теперь она говорила медленно, приводила свои мысли в порядок, в новый порядок. Вдруг, здравствуйте вам, замуж Фиона не выходит. Но в таком случае еще есть надежда! Все можно поправить! И тем не менее на какой-то алогичный манер Мэгги продолжала верить, что свадьба была задумана, и удивлялась непоследовательности Фионы. – Люди звонили туда, чтобы обсудить с ведущим свою супружескую жизнь.

Фиона свела светлые брови, словно обдумывая возможность того, что и она могла оказаться в их числе.

Какая она хорошенькая, наша Лерой, – какая ершистая, необычная; Мэгги прямо-таки глаз оторвать не могла от нее и от Фионы. Так было в первые дни и с ее детьми – каждая складочка на их шеях, суставы каждого пальчика погружали Мэгги в мечтания. Посмотри на локоны Фионы, они сияют, как ленточки, как тесемки, которыми обвязывают подарки! Посмотри на прелестные золотые штифтики в мочках ушек Лерой!

Айра спросил, обращаясь к решетке прибора:

– От этой штуки и вправду есть прок?

Прибор возвращал его голос, снабдив жестяным отзвуком.

– Насколько мне известно, – ответила Фиона.

– Она действительно сберегает энергию?

Фиона подняла перед собой ладони:

– В этом я ничего не понимаю.

– Сколько БТЕ [28]она дает?

– Это просто машинка, которая зимой греет маме ноги, – сказала Фиона. – Я на нее, по правде сказать, и внимания не обращаю.

Айра склонился еще дальше, чтобы прочитать переводную картинку на задней стенке прибора.

А Мэгги ухватилась за возможность сменить тему. И спросила:

– Как поживает твоя мама, Фиона?

– О, прекрасно. Она сейчас за продуктами поехала.

– Чудесно, – сказала Мэгги. Чудесно, что у нее все прекрасно, хотела сказать она. Впрочем, чудесно и то, что миссис Стакки отсутствует. – Ты тоже прекрасно выглядишь. Волосы стала начесывать, верно?

– Это такая укладка, – сказала Фиона. – Я завела для нее специальные бигуди. Сами знаете, чем пышнее волосы, тем худощавее кажешься.

– Худощавее! Тебе и худеть-то некуда.

– Еще как есть. Я за нынешнее лето семь фунтов набрала.

– Да ну. Не может быть! Ты просто… – «Просто хворостинка», собиралась сказать она, или «палочка». Но сбилась и сказала: – Ты просто хворочка!

Фиона бросила на нее быстрый и резкий взгляд – и неудивительно, в последнем слове присутствовало нечто невнятно оскорбительное.

– Я хотела сказать, просто кожа да кости, – поправилась Мэгги, одолевая желание захихикать. Она уже вспомнила, какими ненадежными были их отношения, какой раздражительной и обидчивой нередко становилась Фиона. Мэгги сложила ладони и аккуратно соединила ступни на зеленом ворсе ковра.

Значит, замуж Фиона все-таки не выходит.

– Как там Дэйзи? – спросила Фиона.

– Дэйзи делает большие успехи.

Лерой спросила:

– Дэйзи – это кто?

– Дэйзи Моран, – ответила ей Фиона. И без дальнейших пояснений вновь обратилась к Мэгги: – Подросла, наверное.

– Дэйзи – это твоя тетя. Младшая сестра твоего папы, – сказала Мэгги, повернувшись к Лерой. А затем Фионе: – Да, она завтра в колледж уезжает.

– В колледж! Что же, голова у нее всегда была хорошая.

– Ну, не знаю… хотя полную стипендию она получила.

– Крошка Дэйзи, – сказала Фиона. – Подумать только.

Айра закончил изучение прибора, подошел к кофейному столику и взял фрисби, который Лерой положила поверх стопки комиксов, еще раз осмотрел со всех сторон. Мэгги украдкой взглянула на него. Он так и не сказал: «А что я тебе говорил», и она подумала, что различает в постановке его спины что-то благородное, сдержанное.

– Знаете, я сейчас и сама учусь, в некотором смысле, – сказала Фиона.

– Да? Чему же?

– Изучаю электроэпиляцию.

– О, так это же прекрасно, Фиона, – сказала Мэгги.

Ей очень хотелось избавиться от этого подхалимского тона. Казалось, голос ее принадлежит кому-то совершенно другому – пожилой, степенной, переслащенной женщине, бесконечно удивляющейся и восклицающей.