Энн Тайлер - Уроки дыхания

Начали подходить гости. Борис сидел на скамейке в неудобной близости к хору и слушал, уважительно, понимающе кивая, то, что говорила ему дама в пятнистой вуали, однако Мэгги уловила некоторое напряжение в наклоне его головы. Она взглянула на дверь церкви. Самые разные люди входили в нее – родители Мэгги, их соседи Райты, старик, когда-то учивший Серину управляться с булавой во время шествий. Но высокого, смуглого Айры Морана среди них не было.

Прошлым вечером она дала ему уйти одному. Может быть, он решил больше не возвращаться?

– Простите, – сказала она и, повалив целый ряд складных стульев, помчалась к вестибюлю. Один ее пышный рукав зацепился там за шишак открытой двери, по-дурацки дернул ее, развернул, однако Мэгги освободилась еще до того (понадеялась она), как кто-нибудь что-нибудь заметил. На ступеньках она остановилась. «Привет! – сказал ее одноклассник. – Э-э…» Мэгги пробормотала что-то, прикрыла ладонью глаза, оглядела улицу. И увидела лишь новых гостей. Они вызвали у нее раздражение – пустые, подумала Мэгги, люди. Все они улыбались, приветствовали друг друга с любезностью, которую только для церкви и приберегали, женщины шли, старательно разводя в стороны носки туфель, поблескивая под солнцем белыми перчатками.

Появившийся в двери Борис позвал ее:

– Мэгги?

Она не обернулась. Сбежала по ступенькам в развевающейся белой мантии. Ступеньки были широкие, на редкость мелкие, не подходящие для нормальной походки, и она спускалась по ним, запинаясь. «Мэгги!» – крикнул Борис, и ей, добравшейся до тротуара, пришлось перейти на бег. Она пробилась сквозь толчею гостей и понеслась по улице, белая ткань плескалась за ее спиной, как парус под ветром.

«Багетную мастерскую Сэма» отделяли от церкви всего два квартала, но зато длинных, к тому же утро стояло жаркое, июньское. Добежав до мастерской, Мэгги вспотела и сбилась с дыхания. Она открыла толстого стекла дверь, вошла в тесное, унылое, выстланное потертым линолеумом помещение. С колышков желтоватой древесноволоконной плиты, которая покрывала целую стену, свисали образчики рамок, прилавок был выкрашен в холодный серый цвет. За прилавком стоял сутулый старик с козырьком на лбу и торчащими во все стороны прядями белых волос. Отец Айры.

Увидеть его здесь Мэгги не ожидала. Насколько она знала, в мастерской он больше не показывался. Мэгги замялась, а старик спросил:

– Чем могу быть полезен, мисс?

Она всегда думала, что глаза Айры – самые темные, какие только бывают, однако глаза старика оказались еще темнее. Куда они смотрят, сказать было невозможно, на миг ей показалось, что старик слеп.

– Я ищу Айру, – сказала она.

– Он сегодня не работает. Участвует в одном мероприятии.

– Да, в свадьбе, поет на ней, – сказала Мэгги. – Но он там еще не появился, вот я и пришла за ним.

– О, – произнес Сэм. И склонился к ней, как будто его за нос потянули, – ощущение слепоты при этом нисколько не уменьшилось. – А вы случайно не Маргарет? – спросил он.

– Да, сэр, – ответила она.

Старик обдумал ее ответ. А затем хихикнул – коротко и хрипло.

– Маргарет Эм Дейли, – сказал он.

Мэгги не шелохнулась.

– Так это вы решили, что Айра умер, – сказал старик.

– Он здесь? – спросила Мэгги.

– Наверху, одевается.

– Вы не могли бы позвать его?

– С чего вы взяли, что он умер? – поинтересовался старик.

– Я перепутала его с другим. С Монти Рэндом, – промямлила она. – Монти погиб в военном лагере.

– В военном лагере!

– Пожалуйста, позовите Айру.

– Айра в военный лагерь попасть не мог, – сказал Сэм. – У него иждивенцы на руках, он все равно что женат. Хотя при нашем положении жениться он никогда не сможет. Меня сердце вот уже сколько лет допекает, а одна из его сестер – слабоумная. Я думаю, армия не взяла бы его, даже если бы он в добровольцы подался! Нам с девочками пришлось бы тогда жить на пособие, обременять нашими персонами государство. «Вали отсюда! – сказали бы ему в армии. – Возвращайся к тем, кому ты нужен. Мы с тобой возиться не желаем».

Мэгги услышала, как кто-то сбегает по лестнице, – приглушенный, барабанный звук. В желтой стене за прилавком открылась дверь, голос Айры произнес:

– Пап…

Он замер, глядя на нее. Темный, плохо сидящий костюм, тесная белая сорочка, из-под воротника свисает незавязанный темно-синий галстук.

– Мы опаздываем на свадьбу, – сказала Мэгги.

Он отдернул манжету, посмотрел на часы.

– Пойдем! – попросила она, думая не только о свадьбе. Мэгги чувствовала почему-то, что оставаться рядом с отцом Айры опасно.