Энн Тайлер - Уроки дыхания

– Это ведь молодой Моран? Тот, что пришел позже всех?

– Ну да, по-моему, он, – приветливо согласилась миссис Бритт.

– Разве вы не говорили, что он погиб?

– Я? – спросила миссис Бритт. Она удивилась, немного обмякла на стуле. Но тут же выпрямилась и сказала: – Это мальчик Рэндов погиб. Монти Рэнд.

– О, – выдавила Мэгги.

Монти Рэнд был маленьким, бледным и вообще похожим на мочалку юношей с несоответственно глубоким басом. Мэгги он никогда особенно не нравился.

После хоровых занятий она быстро, как могла, собрала вещи, первой выскочила из церкви и почти побежала по тротуару, прижав к груди сумочку, однако не успела добраться до угла, как услышала за спиной голос Айры.

– Мэгги? – позвал он.

Добежав до уличного фонаря, она замедлила шаг, потом остановилась, но оглядываться не стала. Айра подошел к ней. Ноги его отбрасывали на тротуар тень совершенно как от ножниц.

– Не будешь против, если я с тобой пройдусь? – спросил он.

– Как хочешь, – коротко ответила она.

– Ну, как поживаешь? – спросил Айра, идя рядом.

– Хорошо.

– Ты ведь уже закончила школу, верно?

Мэгги кивнула. Они перешли улицу.

– Работаешь? – спросил он.

– Да, в доме престарелых «Серебряная прядь».

– О. Да, хорошо.

Айра начал насвистывать последний спетый хором гимн: «Просто идти вблизи от Тебя». Неторопливо шагал рядом с ней, засунув руки в карманы. Они прошли мимо целовавшейся на остановке автобуса парочки. Мэгги откашлялась и сказала:

– Такая глупость! Я перепутала тебя с Рэндом.

– С Рэндом?

– С Монти Рэндом. Он погиб в военном лагере, а я подумала, что это о тебе говорили.

На Айру она по-прежнему не смотрела, хотя он был так близко, что Мэгги слышала запах его недавно поглаженной рубашки. Интересно, кто ее гладил? Наверное, одна из его сестер. Но какое отношение это имеет хоть к чему-нибудь? Она стиснула сумочку и пошла быстрее, однако Айра не отставал. Мэгги чувствовала его близость – смуглого, немного сгорбленного.

– Теперь ты напишешь отцу Монти? – спросил он.

Рискнув все же искоса взглянуть на Айру, Мэгги увидела в углу его рта юмористическую складку.

– Не стесняйся, смейся, – сказала она.

– Я не смеюсь.

– Давай! Скажи мне, что я сваляла дурочку.

– Разве ты слышала мой смех?

Они уже дошли до ее квартала. Мэгги увидела впереди свой дом, такой же, как другие, стоявшие рядом, – с крыльцом, залитым оранжевым светом лампочки в сетчатом колпаке, который защищал ее от насекомых. На этот раз она остановилась и посмотрела Айре прямо в лицо, и он ответил ей взглядом, в котором не было и намека на улыбку; руки он по-прежнему держал в карманах. Увидеть настолько узкие глаза Мэгги не ожидала. Он мог быть даже не индейцем, а азиатом.

– Твой отец, наверное, бока от смеха надорвал, – сказала она.

– Нет, он просто… просто спросил у меня, что бы это могло значить.

Она попыталась вспомнить выражения, в которых было написано ее письмо. «Особенное», – написала она. О господи. И еще того хуже: «чудесный». Ей хотелось провалиться сквозь землю.

– Я помню тебя по репетициям хора, – сказал Айра. – Ты ведь сестра Джоша, так? Но по-моему, мы с тобой по-настоящему знакомы не были.

– Нет, конечно, – ответила она. – Боже ты мой! Мы совершенно не знаем друг друга.

Она постаралась, чтобы голос ее прозвучал резко и здраво.

Он несколько мгновений смотрел на нее. Потом сказал:

– Так ты думаешь, что нам стоит узнать друг друга получше?

– Ну, – ответила она, – у меня уже есть молодой человек.

– Правда? Кто?

– Борис Драмм, – сказала она.

– Ах да.

Она посмотрела в сторону своего дома. И сказала:

– Мы с ним, наверное, поженимся.

– Понятно, – ответил Айра.

– Ну ладно, до свидания, – сказала она.

Он молча поднял руку, подумал немного, а потом повернулся и ушел.

Однако в следующее воскресенье появился, чтобы попеть в хоре, на утренней службе. Мэгги почувствовала облегчение – такое, точно она немалый вес сбросила, – ей словно дали второй шанс, но затем ее сердце снова упало, потому что по окончании службы Айра просто растворился в уличной толпе. Правда, в четверг он опять пришел на репетицию, а после проводил ее до дома. По пути они говорили о пустяках, о надтреснутом голосе миссис Бритт, к примеру. Мэгги успокаивалась все больше. Когда они дошли до ее дома, Мэгги увидела перед ним соседского пса, который писал на один из розовых кустов ее матери (сама соседка просто стояла и смотрела); Мэгги крикнула: «Эй, леди! Уберите псину с нашего двора, слышите?» Она шутила, то был грубоватый юмор, перенятый ею у братьев. Но Айра-то этого не знал, и слова Мэгги явно его ошеломили. Миссис Райт лишь засмеялась и ответила: «Ты и кто же еще собираются заставить меня, деточка?» – и Айра вмиг успокоился. Однако Мэгги почувствовала, что опять допустила неловкость, и, торопливо пробормотав «спокойной ночи», скрылась в доме.