Томас Манн - Иосиф и его братья. Том 1

Дорога Иакова была усеяна камнями-окатышами, и ничего, кроме сухого кустарника, кругом не росло. Нечистый зигзагами обегал валуны и кусты, исчезал за ними, показывался опять и оглядывался. Когда тот однажды исчез, Иаков прищурился. И только он прищурился, как это животное оказалось вдруг перед ним: оно сидело на камне и все еще было животным, если судить по его голове, скверной собачьей голове с навостренными ушами и клювообразно вытянутой мордой, оскал которой доходил до ушей; но тело, вплоть до почти незапылившихся пальцев ног, было у него человеческое и приятное для глаза, как тело тонкого и легкого мальчика. Он сидел на камне в небрежной позе, немного нагнувшись вперед, положив одну руку на бедро подтянутой к туловищу ноги, так что на животе над самым пупком у него образовалась складка, и вытянув перед собой, пяткой в землю, другую ногу. Эта вытянутая нога с изящным коленом и длинной, слегка выпуклой, тонкой голенью была всего приятней для глаз. Но уже на узких плечах, на верхней части груди и на шее у бога росли волосы, переходившие в глиняно-желтую шерсть песьей головы с широким разрезом пасти и маленькими, злобными глазками, головы, которая подходила к нему так, как может подходить безобразная голова к статному телу, каковое она печальным образом обесценивает, так что все это, нога и грудь, только могли бы быть миловидны, но при этой голове миловидны не были. К тому же подъехав поближе, Иаков услышал во всей его остроте едкий шакалий запах, самым печальным образом исходивший от этого полупса-полумальчика. И уж совсем было печально и странно, когда тот раскрыл свою широкую пасть и заговорил надсадным, гортанным голосом:

– Ап-уат, Ап-уат.

– Не затрудняй себя, сын Усири, – сказал Иаков. – Я знаю, ты Ануп, проводник и открыватель дорог. Я удивился бы, если бы не встретил тебя здесь.

– Это была ошибка, – сказал бог.

– Ты о чем? – спросил Иаков.

– Они породили меня по ошибке, – пояснил тот, надсаживая свою пасть, – владыка запада и моя мать Небтот.

– Сожалею об этом, – отвечал Иаков. – Но как же это случилось?

– Она не должна была стать моей матерью, – продолжал юноша, и пасть его шевелилась уже ловчее. – Не она должна была ею стать. Ночь была виновата. Она корова, ей все равно. Она носит между рогами солнечный диск в знак того, что в нее время от времени входит солнце, чтобы породить с нею молодой день, но и рождая такое множество светлых сыновей, она всегда оставалась такой же тупой и равнодушной.

– Я постараюсь осознать, что это опасно, – сказал Иаков.

– Очень опасно, – закивал головой бог. – Готовая по коровьей своей доброте слепо объять все, что в ней ни произойдет, она принимает происходящее с тупым равнодушием, хотя бы это и происходило только потому, что темно.

– Худо, – сказал Иаков. – Но кто же должен был зачать тебя, если не Небтот?

– Ты этого не знаешь? – спросил собакоголовый.

– Я не могу различить, – отвечал Иаков, – что́ я сам знаю и что узнаю от тебя.

– Того, чего ты не знаешь, – возразил юноша, – я не мог бы тебе и сказать. Вначале, не в самом начале, но поближе к началу были Геб и Нут. Это были бог Земли и богиня Неба. Они произвели на свет четырех детей: Усира, Сета, Исет и Небтот. И Исет стала сестрой во браке Усира, а Небтот – красного Сетеха.

– Это ясно, – сказал Иаков. – И что же, эта четверка недостаточно строго соблюдала такой порядок?

– Половина из них – нет, – отвечал Ануп. – К сожалению, нет. Что поделаешь, мы рассеянны, невнимательны и беспечно-мечтательны с детства. Заботливость и осторожность – это грязно-земные качества, но, с другой стороны, чего только не натворила уже беспечность в жизни!

– Совершенно верно, – подтвердил Иаков. – Нужно быть осторожным. Но если говорить откровенно, то все дело, по-моему, в том, что вы только идолы. Бог всегда знает, чего он хочет и что делает. Он дает слово и держит его, он ставит завет и остается верен ему навеки.

– Какой бог? – спросил Ануп.

Но Иаков ответил ему:

– Ты притворяешься. От совокупленья Земли с Небом, может быть, и родятся великие цари и герои, но только никак не боги, будь то четыре или один. Ты ведь и сам признаешь, что Геб и Нут были не в самом начале. Откуда же они появились?

– Из Тефнет, великой матери, – не задумываясь, отвечал сидевший на камне.

– Хорошо, – продолжал Иаков во сне, – ты говоришь это потому, что я это знаю. Но была ли Тефнет началом? Откуда появилась Тефнет?

– Ее призвал Невозникший, Сокрытый, чье имя Нун, – ответил Ануп.