Рабиндранат Тагор - ...Это не сон! (сборник)

– И его ты ждешь здесь?

– Да, его!

– Ты знаешь, где он?

– Пока нет, но скоро узнаю.

– Я не допущу этого.

– Но ты не сможешь вырвать Бихари из моего сердца! – Бинодини закрыла глаза, словно прислушиваясь к биению своего сердца, в котором царил один Бихари.

Никогда еще Мохендро не влекло к Бинодини с такой силой, как сегодня. Отвергнутый ею, он был страшен в гневе.

– Я ножом вырежу Бихари из твоего сердца! – воскликнул он, сжимая кулаки.

– Твой нож скорее, чем твоя любовь, найдет дорогу к моему сердцу, – не дрогнув, ответила Бинодини.

– Почему ты не боишься меня? Кто защитит тебя здесь?

– Ты сам мой защитник. Ты охраняешь меня от самого себя, – спокойно ответила молодая женщина.

– Ты по-прежнему доверяешь мне?

– Иначе я не поехала бы с тобой. Скорее наложила бы на себя руки.

– Почему же ты не умрешь! – воскликнул Мохендро. – Зачем, затянув петлю доверия на моей шее, таскаешь меня за собой? Твоя смерть принесла бы многим счастье.

– Знаю. Но я не умру, пока у меня есть надежда встретить Бихари!

– Пока ты жива, не умрет и моя надежда и я не обрету свободы. Отныне я всей душой буду молить всевышнего послать тебе смерть. Ты не будешь принадлежать мне, но и Бихари не достанешься. Уйди из моей жизни, дай мне свободу! Моя мать плачет, жена страдает. Их слезы жгут мне сердце даже на расстоянии. Но пока ты жива, я не в силах иссушить их слезы!

Мохендро выбежал из комнаты. Волшебная сеть, которую соткала вокруг себя Бинодини, порвалась. Молодая женщина задумчиво смотрела в окно. Куда исчезла сказочная прелесть лунной ночи? Теперь и сад с его клумбами, и темные воды реки, и едва различимый противоположный берег казались такими тусклыми и безжизненными, будто кто-то небрежной рукой нарисовал их на листе бумаги.

Бинодини испугалась, когда поняла, какую страсть пробудила в Мохендро; она, словно ураган, выдергивающий с корнем деревья, вырвала его из привычного уклада жизни. Но если она обладает такой силой, почему Бихари остается непоколебимым, – ведь даже океан под воздействием луны знает приливы и отливы! Зачем в ее душу врываются лишь стенания ненужной ей любви. Ведь они мешают ей выплакать ее собственное горе. А оно разрывает ей грудь – как жить ей теперь с этой непереносимой болью? Как успокоить измученное сердце?

Бинодини разорвала гирлянды, их осквернил нечистый взгляд Мохендро. Все ее упорство, все усилия и вся жизнь были бессмысленны, так же как и этот лес, лунный свет, Джамуна и весь невыразимо прекрасный мир.

Ничто вокруг не изменилось, все осталось на своем месте. Завтра снова взойдет солнце. Новый день будет похож на предыдущий, и Бихари где-то вдали от нее будет так же невозмутимо читать книгу своему маленькому воспитаннику.

На глазах у Бинодини показались слезы. Все свои силы она потратила на то, чтобы сдвинуть с места скалу. Сердце ее обливалось кровью, но что делать! Судьбу, видно, не изменишь.

Всю ночь Мохендро провел без сна и только на рассвете, совершенно разбитый, забылся. Часов в девять он проснулся и привстал на постели. Сон не принес Мохендро облегчения. Он вспомнил все, что произошло ночью, и снова ощутил сердечную муку. Жизнь и мир в лучах утреннего солнца не радовали измученного бессонницей Мохендро. Во имя чего ушел он из семьи, во имя чего отрекся от религии? Зачем променял свою спокойную жизнь на все эти безумства? В это солнечное, но лишенное радости утро Мохендро почувствовал, что больше не любит Бинодини. Он смотрел на пробуждающийся мир и думал, как глупо погрязнуть в омуте собственного тщеславия, растратить жизнь на праздное существование у ног отвергнувшей его женщины! Возбуждение сменила усталость. Утомленное сердце жаждало хоть ненадолго освободиться от собственных желаний.

Отхлынувшие чувства оставляют мутный осадок, и страсть уступает место отвращению. Мохендро было непонятно, как мог он так унизить себя.

«Я во всем лучше Бинодини, – говорил он себе. – Зачем же я терплю унижения и оскорбления, словно презренный нищий, зачем хожу за ней по пятам? Какой дьявол вселил в меня такое безумие?» Бинодини больше не казалась Мохендро необыкновенной женщиной, она была такой, как и все. Прежде он наделял ее красотой вселенной, очарованием и блеском поэм и сказок, теперь волшебная пелена спала с его глаз. Перед ним была просто женщина.

Как только Мохендро освободился от проклятых чар, ему страстно захотелось домой. Там покой, там его любят. Очутиться в кругу семьи казалось ему сейчас недосягаемым счастьем. Только теперь оценил он давнюю и бескорыстную дружбу Бихари.