Марсель Прево - Куколка (сборник)

Дойдя до порога, она остановилась и, обернувшись ко мне, тихо сказала: – Прощайте!

– Я хочу увидеть вас! – взмолился я. – Обещайте, что мы встретимся, иначе я не выпущу вас.

Она как бы что-то соображала.

– Я обещаю вам, что мы увидимся… если я смогу…

– Когда?

Вместо всякого ответа она подошла ко мне, взяла в обе руки мою голову и поцеловала меня прямо в губы.

О, этот поцелуй! Он раскрыл передо мной преддверие рая и сразу научил меня многому тому, чего я не подозревал.

Но, вместе с тем, он лишил меня способности соображать и сопротивляться.

Я долго не мог опомниться, не мог прийти в себя от этого мучительно-сладостного шока, но, как только стал приходить в себя, убедился в том, что я один, в пустой комнате с раскрытой кроватью, с двумя горящими свечами на камине и лежащими там же манишкой и галстуком, крайне изумленным, что они оторваны от моей персоны.

Весь этот вечер я был победоносно взволнован, а всю ночь не мог сомкнуть глаза. Уходя из комнаты на улице Боккадор, я заметил на ковре какой-то блестящий предмет, оказавшийся пряжкой; я тотчас же узнал ее: это была пряжка с лакированной туфельки Мадлен. Само собой разумеется, я немедленно завладел этой находкой: ведь это была частица туалета моей обожаемой Мадлен, как бы частица ее самой!.. Я благоговейно поцеловал эту пряжку и опустил ее в жилетный кармашек. Вернувшись к себе, я весь вечер не выпускал пряжки из рук и, даже лежа в постели, продолжал придерживать ее рукой под подушкой:

В противоположность большинству молодых людей моего возраста, которым пришлось бы пережить подобное происшествие, я не испытывал ни негодования, ни разочарования: я был полон надежды и веры в Мадлен.

Перелистывая «Весь Париж» я нашел следующее: «Делесталь (Жан), кав. орд. почет. легиона, оружейник, судья при торговом суде, домовл., ул. Пьер Шаррон, 33».

Итак, все подтверждало почетное положение мужа; что же касается до Мадлен, то обстоятельства сегодняшнего свидания, кажется, достаточно ясно доказывали, что это было ее первое свидание.

Какой трогательный промах с ее стороны: избрать помещение для своего любовного свидания чуть не бок о бок со своим домом! Меня так трогала эта детская неопытность, что я был готов преклоняться перед святой чистотой Мадлен и чуть ли не благодарить за то неприятное и неловкое положение, в которое она поставила меня именно этой самой неопытностью.

Я был твердо уверен, что неприятное открытие, сделанное ее мужем, навеки отторгнет его от Мадлен и поставит между ними непреодолимую преграду, благодаря чему я являюсь ее единственным и естественным покровителем и защитником.

Мое юное рыцарское сердце было готово предоставить ей всевозможные возмещения: вплоть до брака включительно. Она разведется, и мы тотчас же поженимся. Это было моим прямым долгом, правда, сулившим мне немалое наслаждение.

Правда, мне еще предстояла нешуточная борьба с моими опекунами… супругами де Тенси и доном Галиппе… Воображаю, какой они поднимут вопль!.. «Филипп вздумал жениться на разведенной!!!» И «охи», и «ахи» со всех сторон, и мольбы обдумать этот страшный, решительный шаг.

«Ну, что же поделаешь? Придется, конечно, все это пережить. Ведь это же неизбежно, я должен так поступить: меня связывают обстоятельства и мое положение, если только я, честный человек, а я имею смелость считать себя именно таким – безвыходно!» – с наслаждением убеждал я себя.

На этом мои мысли стали мешаться, и я предоставил судьбе дальнейшее распутывание этого запутанного клубка, что она и сделала.

Я заснул, когда сквозь шторы брезжил рассвет, и проспал четыре часа кряду, после чего меня разбудил мой верный Клемент, получивший накануне строгий приказ не позабыть сделать это ввиду ожидаемого посещения Делесталя.

Совершая свой утренний туалет, я приложил столько стараний, точно собирался очаровать жену моего ожидаемого визитера. В девять часов я был уже совершенно готов и поджидал тирана Мадлен, Я невольно улыбался, думая о нем. Какой смешной муж! Чего ради он шел ко мне сам, вместо того, чтобы прислать ко мне пару своих друзей? Какая некорректная выходка! Я уверен, что дядюшка де Тенси был бы страшно возмущен подобным поступком. Мне, понятное дело, хотелось, чтобы все преимущества оказались на моей стороне, и потому я твердо решил показать этому оружейнику, как ведет подобное щекотливое дело настоящий джентльмен, воспитанный на строго корректных началах.