Элизабет Мид-Смит - Девичий мирок

– Ах, нет, она донесет, наверняка донесет, уверяю тебя, Энни, – заплакала Мэри Моррис. – Пойдем с нами, задобрим ее.

– Погодите. Слышите? Кто-то зовет меня. Это мисс Дейнсбери. Что там случилось?

– Миссис Виллис зовет вас, Энни. Идите к ней в кабинет, – сообщила мисс Дейнсбери, и Энни, крайне удивленная неожиданным приглашением, убежала.

Сознание того, что она поступила дурно, злоупотребив доверием своей начальницы, отразилось на подвижном лице Энни – на нем застыло выражение необычайного смущения. Цыганка также беспокоила ее, хотя при подругах девочка и храбрилась. Приближаясь к дому, она, мучимая угрызениями совести, все больше и больше замедляла шаг.

– Что проку жалеть о том, чего нельзя вернуть, – подумала Энни и вздохнула. – Нет, никогда не быть мне порядочным человеком.

Откинув бархатную портьеру, она вошла в кабинет директрисы. Миссис Виллис, явно очень расстроенная, сидела за письменным столом. Рядом, облокотившись о камин, стояла Дора Рассел, на ее щеках горели красные пятна.

– Подойди ближе, моя девочка, – сказала начальница, увидев Энни.

Первым желанием Энни было броситься ей на шею и признаться в своем проступке, но три соображения удержали ее. Во-первых, она не имела права выдавать подруг; во-вторых, ей не хотелось объясняться в присутствии надменной Доры; в-третьих, миссис Виллис выглядела усталой и расстроенной. Ни за что на свете Энни не решилась бы беспокоить ее в такую минуту. Все эти смешанные чувства были написаны на ее лице. Миссис Виллис посмотрела на девочку с тревогой, а Дора – с торжеством.

– Мне нужно поговорить с тобой, Энни, – начала воспитательница. – В мое отсутствие был совершен дурной и бесчестный поступок.

Энни стала белее снега. Неужели цыганка донесла на них?

Заметив ее смущение, миссис Виллис продолжала строгим голосом:

– Я требую правды. Посмотри на эту тетрадь. Узнаешь ли этот почерк?

– Это? Да ведь это твой почерк, Дора, – сказала Энни, совершенно сбитая с толку.

– Нет, не мой, – заявила Дора, но миссис Виллис остановила ее, взяв за руку.

– Предоставьте мне вести разговор, мисс Рассел. Я сумею объяснить, в чем дело. В мое отсутствие, Энни, кто-то совершил отвратительный поступок. Одна из учениц осмелилась открыть стол Доры Рассел, взять сочинение, озаглавленное «Река», которое она писала на премию, и подменить вот этим. Посмотри хорошенько. Можешь ли ты как-то объяснить это?

– Это похоже на пародию, – задумчиво проговорила Энни, переворачивая листы. – Смешно написано. Кто-то старался подражать почерку Доры. Я не знаю, миссис Виллис, кто бы это мог быть.

Она бросила тетрадь на стол и насмешливо взглянула на Дору.

– По-моему, пародия остроумная и довольно забавная, – прибавила она.

Ее комментарий не понравился миссис Виллис, а Дору едва не вывел из себя.

– Я не затем послала за тобой, Энни, чтобы спросить твое мнение о пародии, – сказала директриса, – я надеялась услышать хоть какие-то разъяснения. Я должна знать, кто осмелился так оскорбить мою ученицу.

Энни встрепенулась и поинтересовалась с вызовом:

– А почему вы послали именно за мной?

– Потому, – запальчиво заговорила Дора, которая не в силах была более сдерживаться, – потому, что ты одна можешь разъяснить это дело; потому, что только ты из всех воспитанниц способна на такую низость; потому, что кроме тебя никто не умеет подделывать почерки и рисовать карикатуры.

– Ах, вот оно что. Значит, ты подозреваешь меня? И вы тоже, миссис Виллис?

– Не знаю, что и сказать…

– Ничего и не говорите, если не верите мне. Мое слово давно не имеет веса! Я, конечно, скверная, взбалмошная девчонка, но здесь я ни при чем: в глаза не видела этого сочинения, а к столу Доры даже близко не подходила. Я делаю много глупостей, но подлостей – никогда. Мне не было нужды вредить Доре, она мне безразлична. Тем более что премии ей никогда не получить, как бы она ни старалась. Тогда с чего бы мне мешать ей, подделывать ее почерк, писать пародии? Миссис Виллис, я вижу, вы не верите мне, но я не виновата.

Энни залилась слезами и выбежала из комнаты.

В беседке Дора самоуверенно заявила Эстер Торнтон о своем намерении добиться того, чтобы виновница ее оскорбления была обнаружена и исключена из школы. Во время разговора с начальницей она до того забылась, что, настаивая на исключении Энни, в виновности которой не сомневалась, она осмелилась намекнуть директрисе на ее пристрастность к этой девочке. Достоинство, с которым держала себя начальница, и ее негодующий взгляд несколько обуздали Дору. Миссис Виллис очень сочувственно отнеслась к причиненной ей неприятности, хорошо понимая, что пострадало не только сочинение, но еще и самолюбие гордой девушки. Доверие к Энни было поколеблено, хотя миссис Виллис и не показывала этого.