Элизабет Мид-Смит - Девичий мирок

– Полно, полно, не волнуйтесь. Даст Бог, ей скоро будет лучше. Возможно, следует ожидать приступов лихорадки, но через несколько дней это пройдет. Эстер, дорогая, ведь дом-то у нас пустой, все слуги на пикнике. Пожалуйста, съездите за доктором. Фургон еще у подъезда. Поезжайте в город: Парадная улица, дом 10. И поторопитесь: после обеда доктор отправляется с визитами к больным.

Эстер взглянула на сестру, которая снова закрыла глаза. Учительница настаивала:

– Я позабочусь о ней, не теряйте времени, дорогая.

Эстер, схватив шляпу, побежала вниз, села в фургон и быстро покатила в Сефтон, до которого было около двух миль. Она была так встревожена, что даже позабыла об Энни. Все ее мысли были об одном: успеет ли она застать доктора Мейфлауэра дома.

– Боже мой, Боже, помоги мне! – горячо повторяла она всю дорогу.

Молитва ее была услышана. Фургон остановился у дома доктора в ту самую минуту, когда он собирался сесть в свой фаэтон. Обычно застенчивая Эстер так громко окликнула доктора, что тот вздрогнул.

– Поедемте со мной, пожалуйста, поедемте! Крошка Нэн ушиблась! Поедемте немедленно!

– Э, юная леди? – воскликнул краснощекий доктор. – Вижу, вижу. Вы одна из питомиц «Лавандового дома». Что там случилось?

Эстер рассказала ему о случившемся. Доктор посадил Эстер в фаэтон, сам сел возле кучера, и они тронулись в сторону «Лавандового дома». Эстер нетерпеливо ерзала на мягких удобных подушках, казалось, что экипаж едет недостаточно быстро. Ей так и хотелось крикнуть кучеру: «Скорее, скорее!» Доктор выводил ее из себя своей невозмутимостью – развалившись, он с удовольствием читал газету.

Неожиданно она почувствовала на себе его взгляд.

– Обыкновенно я добираюсь до «Лавандового дома» за двадцать минут. Ровно за двадцать. Через десять минут мы будем там.

Эстер попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Ее беспокойство росло с каждой минутой. Она вздохнула с облегчением, только когда фаэтон остановился у подъезда. Мисс Дейнсбери открыла доктору дверь комнаты, в которой лежала Нэн, а Эстер, съежившись, осталась дожидаться на площадке. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем доктор вышел от больной. Она была бледна и не могла выговорить ни слова. Доброму доктору стало жаль ее.

– Идите сюда, дитя мое. Вы сами захвораете, если будете так волноваться. Полно, полно. Так нельзя. Выпейте хересу. Пойдемте вниз. Я похлопочу об этом.

– А она? – с трудом проговорила Эстер.

– Кто, малышка? Она прелестна. Я не знал, что это ваша сестра. Она порядочно-таки ушиблась, милая крошка.

– Она… она… в опасности?

– В опасности? О нет. Берегите ее, не раздражайте. Ей необходим полный покой. При хорошем уходе она поправится через несколько дней. Завтра утром я приеду ее осмотреть. Ну, наконец-то вы стали похожи на живого человека. Пойдемте вниз, выпейте рюмку хереса.

Компания, отправившаяся на пикник, вернулась поздно, но миссис Виллис, узнав о несчастье, тотчас примчалась в «Лавандовый дом». Она застала доктора, когда он уже садился в экипаж. Он успокоил ее и, напомнив о необходимости полного покоя для больной, запретил пускать к ней подруг. В холле миссис Виллис встретила Эстер и, обняв, привлекла ее к себе:

– Бедная моя девочка, какое для тебя испытание! Не нахожу слов, чтобы выразить тебе мое сочувствие. Но доктор не теряет надежды, и, даст Бог, наша дорогая крошка скоро поправится.

– Вам действительно жаль меня? – спросила Эстер, глядя прямо в глаза своей воспитательнице.

– Конечно. Неужели ты сомневаешься?

– Если так, то вы строго накажете эту отвратительную Энни Форест. Очень, очень строго!

– Иногда Эстер, Господь Бог берет это на себя, – серьезно заметила миссис Виллис. – Если бы ты видела лицо Энни, когда она ехала со мной сюда, ты не просила бы ее наказать.

– Какая несправедливость! – прошептала Эстер, но так тихо, что миссис Виллис не слышала, и добавила громче: – Могу я идти к Нэн?

– Конечно, дитя мое. Чай я пришлю тебе наверх.

В эту ночь мисс Дейнсбери осталась в комнате Эстер. Для нее принесли кушетку, так как миссис Виллис не хотела разлучать Эстер с маленькой сестрой. Ни один звук не беспокоил больную. Воспитанницы, проходя мимо ее комнаты, снимали туфли. Они боялись даже вздохнуть, чтобы не потревожить ребенка. Нэн почти все время спала, и лишь когда мисс Дейнсбери меняла ей компрессы, открывала отяжелевшие веки. В девять часов в дверь тихо постучали. Эстер отворила. Перед нею стояла одна из ее подруг.