Стихотворение из раннего периода творчества поэта, создано в 1911 году шестнадцатилетним юношей. Оно наполнено романтическими ожиданиями, надеждами и иллюзиями. Легкое и простое, оно не претендует на философское осмысление жизни, как в других стихах этого же этапа, а призвано показать красоту ночного неба.
Ему хочется разгадать тайну звезд: «…Звездочки ясные, звезды высокие! Что вы храните в себе, что скрываете?», признается, что они его очаровывают: «…Силой какою вы душу пленяете?…» и ему кажется, что они знают ответы на все вопросы: «…Чем увлекаете, звезды небесные, Силу великую знания жгучего?…». Поэт пытается разгадать в чем их привлекательность: «…Что в вас прекрасного, что в вас могучего?…».
Догадывается, что в его жизни грядут серьезные перемены и пытается определить, к добру ли они будут, сбудутся ли его надежды в Москве: «…И почему так, когда вы сияете, Маните в небо, в объятья широкие?…». И хочет верить, что все задуманное сбудется: «…Смотрите нежно так, сердце ласкаете…».
Каждый труд благослови, удача!
Каждый труд благослови, удача!
Рыбаку – чтоб с рыбой невода,
Пахарю – чтоб плуг его и кляча
Доставали хлеба на года.
Воду пьют из кружек и стаканов,
Из кувшинок также можно пить –
Там, где омут розовых туманов
Не устанет берег золотить.
Хорошо лежать в траве зеленой
И, впиваясь в призрачную гладь,
Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный,
На себе, уставшем, вспоминать.
Коростели свищут… коростели…
Потому так и светлы всегда
Те, что в жизни сердцем опростели
Под веселой ношею труда.
Только я забыл, что я крестьянин,
И теперь рассказываю сам,
Соглядатай праздный, я ль не странен
Дорогим мне пашням и лесам.
Словно жаль кому-то и кого-то,
Словно кто-то к родине отвык,
И с того, поднявшись над болотом,
В душу плачут чибис и кулик.
Произведение создано в июле 1925 года во время отдыха поэта в селе Константиново. Но там он не бездельничал, помогал отцу на сенокосе и однажды отправился с артелью рыбаков за уловом, очень далеко от дома. Сергей Есенин всегда очень уважал людей, занятых физическим трудом. Он считал их настоящими, светлыми, искренними и не раз воспевал в своем творчестве: «…Потому так и светлы всегда Те, что в жизни сердцем опростели…».
Себя самого он противопоставляет им, считая лодырем, не заслуживающим уважения и оправдания: «…Только я забыл, что я крестьянин… Соглядатай праздный, я ль не странен…». В тайне завидует людям, сумевшим найти себя в каком-либо настоящем труде: «…Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный, На себе, уставшем, вспоминать…».
Поэт чувствует, что очень сильно отдалился от родной земли, односельчан, от семьи и понимает, что он уже чужак дома: «…Словно жаль кому-то и кого-то, Словно кто-то к родине отвык…». И его это очень сильно расстраивает: «…И с того, поднявшись над болотом, В душу плачут чибис и кулик».
Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.
О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.
Я сердцем никогда не лгу,
И потому на голос чванства
Бестрепетно сказать могу,
Что я прощаюсь с хулиганством.
Пора расстаться с озорной
И непокорною отвагой.
Уж сердце напилось иной,
Кровь отрезвляющею брагой.
И мне в окошко постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб я готов был и встречал
Его приход неприхотливый.
Теперь со многим я мирюсь
Без принужденья, без утраты.
Иною кажется мне Русь,
Иными – кладбища и хаты.
Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
Могла быть спутницей поэта.
Что я одной тебе бы мог,
Воспитываясь в постоянстве,
Пропеть о сумерках дорог
И уходящем хулиганстве.
Произведение создано в 1923 году и посвящено Августе Миклашевской – зрелой женщине намного старше поэта и состоявшейся в профессии лицедейства. Но только рядом с ней Сергей Есенин чувствует себя повзрослевшим, понимает, что время шумных гуляний и хулиганства в прошлом. Она действует на него отрезвляюще, заставляет иначе увидеть многие вещи.
Поэт понимает, что она не девочка, а женщина и поэтому начинает стихотворение словами: «…Пускай ты выпита другим…», но что-то осталось и для него: «…Твоих волос стеклянный дым И глаз осенняя усталость…», признается, что ему нравится такая разница в возрасте: «…О возраст осени! Он мне Дороже юности и лета…». Ее влияние на него столь благотворно, что он готов изменить уклад своей жизни ради возлюбленной: «…Бестрепетно сказать могу, Что я прощаюсь с хулиганством…», «…Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой…». Вероятно, с этой женщиной он смог бы обрести спасение и счастье: «…Что ты одна, сестра и друг, Могла быть спутницей поэта…».
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу