Жорж Санд - Исповедь молодой девушки (сборник)

– Вы что, угрожаете мне самоубийством?

– Нет, клянусь вам честью! Самоубийство – подлость, в особенности когда имеешь такую мать, как моя. Я буду путешествовать, опять объеду вокруг света, и вы обо мне больше не услышите!

Терезу возмутило такое предложение.

– Я сочла бы это за неудачную шутку, Палмер, – сказала она, – если бы не знала вас как человека серьезного. Я хочу верить, что вы не считаете меня способной принять это имя и эти деньги, которые вы мне предлагаете для очистки совести. Никогда не повторяйте подобного предложения, оно меня оскорбляет.

– Тереза! Тереза! – пылко воскликнул Палмер, до боли сжимая ей руку. – Поклянитесь мне памятью вашего ребенка, которого вы потеряли, что вы больше не любите Лорана, и я упаду к вашим ногам и буду умолять вас простить мне мою несправедливость.

Тереза вырвала свою руку, которую он сжал так, что остались синяки, и молча посмотрела на него. Она была оскорблена до глубины души тем, что он требовал от нее такой клятвы, и слова его показались ей еще более жестокими и грубыми, чем физическая боль, которую он ей причинил.

– Дитя мое, – воскликнула она наконец, стараясь подавить рыдания, – клянусь тебе – тебе, который смотрит на меня с небес, что ни один мужчина не осквернит больше твоей бедной матери!

Она встала, ушла в свою комнату и заперлась там. Она знала, что ни в чем не виновата перед Палмером, и не могла унизиться до того, чтобы оправдываться перед ним, как женщина, знающая за собой вину. И потом, она понимала, какое ужасное будущее ждет ее с человеком, умеющим так хорошо скрывать глубокую ревность. Ведь он два раза ставил ее в такое положение, которое сам считал опасным, а теперь обвинял ее, как в преступлении, в своей собственной неосторожности. Она думала о несчастной жизни своей матери с мужем, ревновавшим ее к прошлому, и справедливо говорила себе, что после таких мук, какие принесла ей страсть Лорана, было безумием верить в счастье с другим человеком.

Палмер тоже был достаточно умен и горд, чтобы после описанной нами сцены потерять всякую надежду на счастливый брак с Терезой. Он чувствовал, что не сможет излечиться от своей ревности, и упорно считал ее обоснованной. Он написал Терезе:

«Друг мой, простите, если я огорчил вас, но невозможно не признать, что я чуть не увлек вас в бездну отчаяния. Вы любите Лорана, вы всегда его любили, не в силах совладать с собой, и, быть может, всегда будете любить его. Это ваша судьба. Я хотел избавить вас от нее, вы тоже хотели этого. Я признаю также, что, принимая мою любовь, вы были искренни и сделали все возможное, чтобы ответить на нее. Я строил себе много иллюзий, но после Флоренции я чувствовал с каждым днем, как они меркнут. Если бы он упорствовал в своей неблагодарности, я был бы спасен; но когда он раскаялся и признал всю вашу доброту, вы растрогались. Я сам был смущен, и все-таки мне хотелось верить, что я спокоен. Напрасно. С тех пор у вас обоих было из-за меня много горьких минут, о которых вы мне не рассказывали, но которые я, конечно, угадал. У него опять проснулась прежняя любовь к вам, а вы, сопротивляясь ей, жалели, что связаны со мной. Увы! Тереза, тогда-то вы и должны были взять назад свое слово. Я был готов вернуть вам его. Я предоставил вам свободу уехать с ним из Специи; почему вы не сделали этого?

Простите меня, я упрекаю вас за то, что вы много страдали, чтобы осчастливить меня и связать свою судьбу с моей. Я тоже много боролся, клянусь вам! И теперь, если вы еще согласны принять мою преданность, я готов снова бороться и снова страдать. Подумайте, хотите ли вы страдать и надеетесь ли, поехав со мной в Америку, излечиться от этой несчастной страсти, которая сулит вам печальное будущее. Я готов увезти вас с собой, но умоляю вас, не будем больше говорить о Лоране и не вменяйте мне в преступление то, что я угадал правду. Останемся друзьями, живите у моей матери, и если через несколько лет вы не сочтете меня недостойным вас, примите мое имя и согласитесь жить в Америке, но с тем, чтобы уже никогда больше не возвращаться во Францию.

В течение недели я буду ждать вашего ответа в Париже.

Тереза отвергла это предложение, оскорбляющее ее гордость. Она еще любила Палмера и в то же время была глубоко обижена тем, что он принимает ее из милости, когда ей не в чем себя упрекнуть. Поэтому она скрыла от него свои душевные терзания. Она тоже понимала, что не могла возобновить с ним какие бы то ни было отношения, не подвергая его вновь этой муке, скрывать которую у него уже не было сил, и что жизнь их превратилась бы в беспрестанную борьбу и горькое страдание. Она уехала из Парижа с Катрин, не сказав никому куда, и заперлась в деревенском домике, который она сняла в провинции на три месяца.