Эрнест Сетон-Томпсон - Маленькие дикари

– Нет, Ян, – перебил Сэм. – Всему виной этот мерзавец Гай. Вот только одного не могу понять: как тебе тогда удалось меня на землю уложить? Научи меня, а?

– Уж очень много времени вы тратите на путешествие в лес и обратно, – сказал как-то мальчикам Рафтен бесстрастным тоном, по которому никак нельзя было понять, говорит фермер серьезно или шутит.

– Мы бы совсем переселились туда, если бы могли, – ответил Ян.

– Так за чем же стало дело? Я бы на вашем месте давно поселился там, – усмехнулся Рафтен, давая понять, что с его стороны не будет препятствий к этому.

– Значит, мы можем уйти в лес и каждый день приходить оттуда работать на ферму? – спросил Сэм.

– Да, вам придется… – начал было Рафтен.

– Нет, Уильям, нет! – вмешалась его жена. – Надо устроить им каникулы, на целый месяц.

– На месяц? М-м-м… – промычал фермер. – Скоро начнется уборка хлеба. Все работники будут заняты в поле. Кто же будет ходить за скотом?

– До уборки хлеба еще недели две-три, – возразила миссис Рафтен. – Пусть отдохнут до того времени.

– Ладно! – махнул рукой Рафтен. – Отправляйтесь в лес на две недели. Но смотрите, чтобы потом заняться делом как следует. Слышите?

– Ура! – воскликнул Сэм. – Можно мы возьмем ружье? В лесу оно лишним не будет…

– Да дайте же мне закончить! – перебил его отец. – Итак, вы можете совсем переселиться в лес на две недели… Забирайте с собой все, что нужно. Но ружья я вам не дам. Какие же вы будете «индейцы» с ружьем? У вас есть луки и стрелы, ими и довольствуйтесь.

Мальчики согласились с этим и начали готовиться к переселению в лес. Сборами руководила сама миссис Рафтен.

– А кто из вас будет готовить еду? – между прочим спросила она.

– Мы сами… по очереди, – ответили переселенцы.

– Хорошо. Ну, так слушайте, как и что нужно будет вам делать.

И она стала учить их, как варить кофе и картофель, как поджаривать мясо. Запасов они должны были взять с собой столько, чтобы хватило на все время их пребывания в лесу.

– А за свежим мясом и за молоком можете приходить на ферму, – сказала добрая женщина.

– До болота ваши пожитки можно довезти на телеге, а там уж сами справитесь, – проговорил Рафтен. – Впрочем, я, пожалуй, помогу вам.

В его словах слышался живой интерес к затее мальчиков, хотя фермер и старался не показывать этого.

Когда телегу разгрузили возле болота, Рафтен взвалил на свои богатырские плечи чуть не половину поклажи и направился с этой ношей по едва заметной тропинке. Скоро все вещи и провизия были размещены в типи. Юные переселенцы горячо благодарили фермера.

– Не стоит, ребятки! – отозвался тот и с грустью в голосе добавил как бы про себя: – Я припоминаю то время, когда жил здесь… Сколько раз, бывало, мы с Калебом ночевали возле этой речки. Тогда тут был еще густой лес… А вы сумеете соорудить себе кровати?

– Нет, отец! – поспешил ответить Сэм, подмигнув Яну. – Покажи, пожалуйста, как их устроить.

– Ладно. Давайте топор.

– Топора нет, у индейцев только томагавки, – проговорил Ян. – У нас есть большой и поменьше.

– Давай который побольше, – усмехнулся фермер.

Сильными, ловкими ударами Рафтен повалил небольшую пихту и несколько молодых ясеневых деревьев, запасясь таким образом жердями и ветками. Потом живо сколотил из четырех жердей раму для кровати и плотным слоем уложил на них пихтовые ветки.

– Сверху можете еще настлать травы, и у вас будет индейская перина, мягкая и удобная, – сказал он. – Я велел матери положить парусину. Из нее сделаете полог, он будет защищать вас от мошкары… Ну, а теперь до свидания. Если что понадобится, приходите на ферму…

С этими словами фермер распростился с мальчиками и удалился.

Когда шаги Рафтена замерли в отдалении, юных переселенцев охватило еще не испытанное ими чувство полного одиночества. Мечта их осуществилась, но когда начало темнеть, обоим стало жутковато.

– Надо развести огонь, – сказал Сэм.

Через несколько минут в типи весело запылал костер, и Сэм принялся готовить ужин, который состоял из «мяса буйвола» и «луговых кореньев», то есть из обыкновенной говядины и картофеля.

Плотно поужинав, «индейцы» молча сидели у огня. Каждый был погружен в собственные мысли.