Людмила Гурченко - Аплодисменты

…Какой длинный, длинный, бесконечный день. Устала, измучена, но знаю, что не засну. Еще утром, по дороге на «Мосфильм», проезжая мимо кинотеатра «Художественный», отметила, что так и не посмотрела фильм «Дамы приглашают кавалеров». Я люблю Марину Неелову. Пойду на последний сеанс.

Заняла свое место в пятом ряду, третье с краю, закрыла глаза и вытянула ноги… Быстрее бы погасили свет. Быстрее бы начинали.

…И все-таки надо на такой случай в тайнике иметь фотографию, близкую к себе на сегодня, чтобы она хоть отчасти отражала твою суть. Опять чушь лезет в голову… Перед глазами вдруг явственно увидела Агафонова на футбольном поле, с мячом в руке. Откуда такое? А‑а! Игорь Гневашев, наш кинематографический фотограф, показал мне этот забавный снимок. Снял в одной из экспедиций, куда, очевидно, приезжал Олег Александрович в командировку по делам студии. И вот Агафонова уже нет. А я сижу в кинотеатре. Опять ударило, пронзило… Ах, черт!

Я оглянулась. Зал уже был почти полон. Какие разные люди! Вот так же они заполняют зал. А потом я выхожу к ним на сцену… «В фильме «Старые стены» вы играли директора. Как вам кажется, каким должен быть руководитель?» – обязательно получаю такую записку. Каким должен быть современный руководитель?.. Ах, если бы мне сыграть заново эту роль директора! Многое я сыграла бы по-другому. Как много я бы позаимствовала у вас, дорогой Добрый Человек.

«Девушка, какой фильм рекламировали, чтобы знать, на что не ходить?» – спросила соседка. Вот бы режиссер это услышал. Девушка! Меня так часто называют. Со спины – девушка. А на улице за темными очками глаз не видно, только – слишком тяжелый для девушки взгляд. Однажды вечером на улице ко мне долго пристраивался молодой человек. Он и так, и сяк, и оттуда и отсюда, а потом: «Простите, девушка…» – «Какая я вам девушка!» – рявкнула я. Бедный парень с перекошенным лицом отлетел на другую сторону. Мне было неловко. С тех пор на «девушку» решила реагировать спокойно.

Закончился рекламный ролик. В зале стоял приятный гул одобрения. Чувствовалось приподнятое настроение. Интересно… Надо почаще «девушке» окунаться в жизнь.

На экране появилась скульптура Мухиной «Рабочий и колхозница» – эмблема киностудии «Мосфильм». Итак – «Дамы приглашают кавалеров».

Фильм сразу набрал хороший темп. Неелова точна: узнаваемы и поведение, и костюм провинциальной продавщицы. Отлично. До середины. А потом пошло провисание в ритме, в сюжете, и актриса, как бурлак, тянула картину на своих хрупких плечах. Вот-вот, казалось, волны фильма ее накроют. Но нет. Она выныривала. Середину продержала, а к финалу появился «он» – Леонид Куравлев, и в талантливом дуэте они завершили фильм. Неелова – актриса замечательная. Я, как средневековый рыцарь, давший обет, чувствовала себя целиком посвященной и до конца преданной своему актерскому ордену. Меня обуревала гордость за наш заметно выросший актерский легион.

Сеанс кончился. В двенадцатом часу ночи возбужденная толпа, вывалившая из кинотеатра, выглядела одиноко на пустой площади Старого Арбата. Мимо мчались редкие машины. Арбат… Когда-то, очень давно, он был моим самым любимым местом в Москве. Вон там, на углу, напротив ресторана «Прага», находилась любимая «Галантерея». Изменился Арбат. Нет уже ни той «Галантереи», ни любимого антикварного магазина. Как многое было уже давно. Очень давно.

Все еще стояла жара. Прекрасная, «ну прямо до слез».

Как только поезд набрал скорость, во мне прорвалась неукротимая жажда деятельности. Я стала активно обращать на себя внимание своих спутников. Москвичи – отец, мать и сын – возвращались с юга. После отдыха здоровые, загорелые, но какие-то вялые. Все больше молчком. А меня ну прямо разрывало на части поскорее открыть им свою тайну: я еду в Москву! Я буду киноактрисой! Для начала я разложила перед ними на столе свой обильный харьковский провиант. Но женщина заметила, что ужинать «еще вроде бы рано, а обедать, детка, вроде бы уже поздно». Тогда я беру в руки свой большой аккордеон и переставляю его в другое, более устойчивое место. Все-таки инструмент, «дорогая вещь». Мальчик тут же оживился – ого, какой тяжелый. Да, говорю, но я привыкла. Это, можно сказать, моя профессия. Хотя, вообще-то, я больше пою и танцую… Да… А чего стесняться? Тут же, без приглашения, раскрываю футляр. Все проделываю демонстративно, важно, не спеша. И вдруг огорошиваю их отработанным пассажем на басах. Это действует безотказно. «Главное, дочурка, – выходка, а потом они вже усе в тибя у руках!» Так и есть. И пошла из репертуара Рашида Бейбутова «темповая вещь»: