Федор Раззаков - Ефремовы. Без ретуши

От нее я и узнавала, что Ефремов не вышел на работу. Сразу шла к нему домой. Там уже сидел кто-нибудь из друзей: Бурков, Калягин, Гельман, Рощин… Ему нужны были собеседники. А сколько он читал во время «болезни»! Олег Николаевич был настоящим библиоманом, с гастролей вез чемоданами не тряпки или технику, а книги. В спальне у него всегда была гора самого разного чтива, она занимала половину кровати. На другой половине Ефремов спал. Книги лежали раскрытыми, он читал их все одновременно.

Его «путешествия» были похожи на отпуск: выпивал, читал, спал, общался с друзьями. Ефремов называл это «подлатать батареи». Он наслаждался свободой, но головы не терял, наутро все очень хорошо помнил. Некоторые «умники» пытались его обмануть:

— Олег Николаевич, вы вчера обещали…

— Неправда, все было совсем не так.

В такие дни к нему приходили только те, кому он верил. Но иногда Ефремов пускал и не очень близких людей — кто-то ведь должен был пополнять «припасы для путешествий». Я делать это категорически отказывалась. Олег Николаевич уважал мою позицию и не хотел, чтобы я участвовала в посиделках. Как-то сказал, налив рюмку: «Ты на меня, Светка, не смотри! Я мужчина, а ты женщина и актриса и должна следить за лицом. Видишь, какая у меня сосудистая сетка? И у тебя такая будет, если станешь с меня пример брать!»

Однажды все-таки попросил:

— Может, захватишь в гастрономе бутылку?

— Олег Николаевич, вы же знаете…

— Да знаю я, знаю! Тут, понимаешь, Вертинская приходила и вылила все запасы, на фиг, в раковину! А сходить в магазин некому.

Я не смогла отказать, потому что любила и жалела. Настя же, мне кажется, просто хотела самоутвердиться, а не боролась со слабостями Олега Николаевича. Когда поняла, что доминировать над Ефремовым не удастся, потеряла к нему интерес. По большому счету он Вертинской и не был нужен. Она бы никогда не взвалила на себя такой крест, как Ефремов.

Первое время я пыталась его увещевать, но он сказал: «Я все понимаю, но и ты пойми — мне это необходимо!» Я смирилась и с тех пор просто пыталась поддержать.

Однажды решила устроить праздник — по-моему, был Старый Новый год, — принесла поросенка. Мне его приготовил и привез прямо в театр поклонник — шеф-повар «Националя». Поросенок был молочный, но довольно большой, нафаршированный яблоками и черносливом. Мужики обалдели, когда его увидели. У Ефремова уже сидела обычная компания — Калягин, Гельман, Бурков, Шатров. Закуски практически не было.

Когда зашла в ванную помыть руки, Калягин скользнул за мной:

— Светочка, может, как-нибудь встретимся?

— Нет, Сан Саныч. Не получится.

Я пробыла у Ефремова совсем недолго и вернулась в театр — готовиться к спектаклю. В антракте позвонила:

— Ну, как поросенок?

— Бурков уже съел уши.

— А вы-то попробовали хоть что-нибудь?

— Попробовал, попробовал…

Соврал — все схарчили друзья.

Ефремов в таком состоянии практически не ел. Как-то вдруг попросил:

— Свет, я так хочу килечки! Ты возьми кусочек черненького хлебушка, помажь чуть-чуть маслицем и положи на него рыбку.

— А голову отрывать?

— Можно и с головой. Но лучше оторви. И добавь еще веточку укропчика!

В другой раз, уже на выходе из «кризиса», попросил говяжьего бульона на косточке. Я поехала на Центральный рынок, решила, что там выбор мяса получше. Обычно ходила на Палашевку рядом с театром и на Центральном растерялась. К счастью, встретила Евгения Леонова. К нему и обратилась:

— Евгений Павлович, вы не поможете купить хорошей говядины для Ефремова?

— Конечно помогу. Пойдем, у меня свой мясник.

Тот отрубил классный кусок, а Леонов заплатил и за себя, и за меня. Он очень уважал Олега Николаевича.

Сварила бульон, положила картошку, морковку, сделала супчик. Ефремов ел и нахваливал: «Как вкусно!» А когда утолил голод, стал ворчать: «А мясо ты неправильно порезала, слишком крупно. Мама моя делала не так». Я даже немного обиделась…

На отдыхе он никогда не «болел», хотя мы все время выпивали, устраивали шашлыки. Обычно собиралось человек восемь — десять. Все скидывались по десятке и накрывали замечательный стол. Ефремов почти не пьянел, был бодр и весел.

Я очень любила сочинский санаторий «Актер». Попасть туда простому человеку в советское время было сложно. Мне давали путевку от театра как «ударнице», я играла много премьер. Мы заранее сговаривались, чтобы попасть в один заезд, и почти всегда собирались одной и той же компанией: Галина Борисовна Волчек с сыном Денисом, Валентин Иосифович Гафт, Игорь Кваша с женой Татьяной — «Квашонки», как их звали в «Современнике», Рощин, мы с Ефремовым…»