Федор Раззаков - Ефремовы. Без ретуши

— Ой, извините, — сказал Миша, все собрал, положил в кошелек и отдал мне.

— Может, тебе денег надо? — спросила я. — Двадцать пять рублей могу дать.

— Да, спасибо. — И он с удовольствием взял мой четвертной.

Я не рассказывала Ефремову об этом случае, не хотела, чтобы парню досталось. Олег Николаевич вообще был строгим отцом, сына любил, но не баловал. Мне Миша нравился, и я не видела ничего плохого в том, чтобы сделать ему подарок…»

Раз уж речь зашла о детях Ефремова, то самое время вспомнить и его дочь от первого брака (с Ириной Мазурук) — Анастасию, которая в 1977 году отметила 20-летие и была уже вполне самостоятельным человеком. Напомним, что официальной регистрации в ЗАГСе у Ефремова и Мазурук не было, потому что жених в то время был… женат на актрисе «Современника» Лилии Толмачевой. Он с ней уже не жил, но и развестись тогда было непросто. Поэтому, хотя Олег и Ирина и сыграли пышную свадьбу, это был гражданский брак. И в свидетельстве о рождении Анастасии в графе «Отец» долгие годы стоял прочерк. Но в 1964 году, когда девочке пришла пора идти в первый класс, ситуация изменилась. Ирина в то время уже жила с журналистом Кимом Бакши, и он благородно собирался удочерить девочку и дать ей свою фамилию и отчество. Но Ефремов об этом узнал и быстро исправил грех, признав свое отцовство, — так девочка стала Анастасией Олеговной Ефремовой. По ее же словам:

«С папой мы не теряли связи никогда. Я в любой момент могла прийти домой и к нему, и к бабушке с дедушкой. Мама отца Анна Дмитриевна осталась любимой бабушкой на всю жизнь. Она любила меня сильнее, чем кто бы то ни было другой в семье. В их огромной комнате в коммуналке все было разбито на секторы: тут спальня, тут столовая, тут мой диванчик… Мне там было хорошо! Правда, когда появился Мишка, все переключились на него. В семье так было принято, что любить нужно самого младшего. И все-таки я почти все выходные проводила у Ефремовых. Бывала также на даче у маминых родных. Там задавались помпезные банкеты с присутствием литературно-киношного начальства и сильных мира сего — тех, кто руководил искусством. А искусство-то было там, где папа… От этих приемов остались воспоминания об изысканной еде, антикварной посуде и редком тогда запахе французских духов. Так же пахли «шмотки», отдаваемые мне с барского плеча маминых сестер. А бабушка разрешала называть ее только по имени, что я и делала.

В детстве я, вероятно, была весьма недурна собой. Когда мы с мамой отдыхали в Коктебеле и там проводился шуточный конкурс красоты, я стала мисс Коктебель. При этом я была похожа не на красавицу маму, а на папу. Как-то у нас дома выпивала компания, кто-то из артистов подошел к колясочке и вдруг отпрянул: «Все, ребята, пора завязывать! Там — ребенок с лицом Ефремова!»

Меня с детства пытались снимать в кино, видимо, режиссеры хотели сделать приятное папе. Особенно часто я оказывалась на съемочной площадке в те периоды, когда у нас с мамой находила коса на камень и она отправляла меня жить к отцу. Помню, уже в моей юности он взял меня с собой на съемки сериала «Дни хирурга Мишкина», и там мне досталась крошечная роль. Папа (врач) выходит из дома, оказав помощь больному, а я говорю такую фразу: «Как хорошо, что вы вовремя приехали. Вот если бы не вы…» Долго режиссер бился со мной. Наконец, истратив пленку на пять дублей, он отпустил меня на свободу. Ну не судьба была мне стать актрисой! К тому же для этой профессии у меня слишком мало тщеславия и готовности терпеть внимание публики, узнаваемость. Папу это тяготило только под конец жизни, меня бы тяготило всегда!

Понимая, что актрисой быть точно не хочу, я выбрала для поступления театроведческий факультет ГИТИСа. Сейчас с сожалением понимаю, что могла бы стать хорошим литературным переводчиком. Английским я занималась еще до школы, но как-то вяло. Надсмотра не было, а лень родилась раньше меня. В студенческие годы отец так же не вникал в процесс моей учебы, как и в школе. Во МХАТе у него было много забот, он практически жил там. Когда я закончила обучение и узнала, что в литературную часть МХАТа приглашен мой однокурсник, а не я, позвонила отцу и возмутилась. Папа ответил: «У меня же работать надо!» Но я не обиделась на отца. В этом мое великое счастье. Мне кажется, у каждого человека должен быть кто-то, кто всегда прав, и не обязательно папа, это может быть учитель, друг. Важно, когда такой человек есть. И уж конечно, у меня не возникало сомнений в папиной правоте, когда он не давал мне денег на сигареты.